Минуточка растянулась на два часа.
Отдел модерации у нас почти целиком женский. Полтора десятка барышень с утра до вечера разбирают жалобы и вычищают из ленты мошенников, похабщину и прочие радости свободной сети. Такая служба закаляет, и я искренне считал, что удивить этих сотрудниц невозможно.
Но все же, они сломались из за одного ребенка.
Шагая мимо зала, я застал картину маслом. Герой дня восседал в центре на кресле, выкрученном до упора, и принимал дары. Одна сотрудница клеила ему на рюкзак фирменные наклейки Виды, вторая подносила печенье, третья учила его рисовать кота. Остальные обступили его плотным кольцом и сюсюкали. О службе напоминали лишь погасшие мониторы.
— Перерыв давно закончился, — заметил я, остановившись на пороге.
По залу прокатился разочарованный вздох. Барышни нехотя потянулись к рабочим местам, кресло с наездником откатили к окну, угощение замаскировали отчётами. Одна задержалась.
— Сеньор Виктор, а можно он у нас посидит? Он воспитанный и совсем-совсем не мешает.
— Это у мамы надо узнавать.
— Мама велела идти к вам.
Система сдержек и противовесов в действии. Я посмотрел на виновника переполоха. Он посмотрел на меня и на всякий случай убрал печенье за спину.
— До обеда, — сдался я.
После обеда его перехватила Мария.
Хватился я её ближе к трём, когда понадобились договоры по филиалам. Владения операционного директора пустовали, телефон отвечал длинными гудками. Обнаружилась пропажа в столовой.
Гроза поставщиков и юристов резала пирог за дальним столиком. Напротив, на двух подушках, принесенных из комнаты отдыха, устроился рыжий гость и болтал ногами. Перед ним стояли стакан сока, тарелка и вазочка с конфетами, которой я здесь раньше не видел.
— Мария.
— Секунду, — она даже не обернулась. — У нас важные переговоры.
— О чём, если не секрет?
— О вишне.
Гость тем временем выковыривал ложкой ягоды и складывал их на край тарелки в ряд. Мария следила за процессом с умилением, какого я не видел у неё даже при самых удачных контрактах.
— Договоры по филиалам, — перевёл я разговор в деловое русло.
— С утра лежат у вас на столе, — она наконец повернулась. — Вы только посмотрите, какие у него ресницы.
— Обычные ресницы.
— Ой, все.
С этим она вернулась к переговорам, а я отправился искать документы, которые действительно лежали у меня на столе с самого утра.
К вечеру выяснилось, что Мария успела допустить его к главной ценности офиса, к печати «Согласовано». Ему выделили стопку черновиков, и он ставил оттиски с усердием молодого нотариуса, по два на каждый лист, чтобы наверняка. Под горячую руку попала и моя смета на гардероб. Подобной скорости визирования компания ещё не знала.