Гильермо.
Если он набрал номер лично, значит, что-то случилось.
Она покосилась на спящего сына и вышла в коридор, притворив за собой дверь.
— Слушаю.
— Где ты? — голос прозвучал сухо и требовательно.
— Здравствуй, Гильермо. Чем обязана?
— Я возле твоего дома. В окнах темно, консьерж говорит, вы не появлялись с утра. Где мой сын?
— Со мной, — ровно ответила она. — Сегодня мой день, если ты забыл. Все по графику, если ты забыл. Могу отослать копию.
— Я хочу видеть сына сегодня!
— Нет.
На той стороне выдержали паузу. Ева почти физически ощущала, как он давит в себе привычное желание сорваться.
— Где вы находитесь? — каждое слово аккуратно цедил.
— На моей работе.
— На фабрике? — уточнил он быстро и голос дрогнул.
— В офисе компании. У меня много дел, мальчик под присмотром и…
— Забирай его и уезжай оттуда, — перебил Гильермо. — Немедленно.
Ева даже отняла трубку от уха, проверяя, с тем ли человеком разговаривает.
— Прости?
— Ты слышала. Возьми ребёнка, сядь в машину и уезжай. Быстро!
— С каких пор ты указываешь, где мне проводить…
— Ева.
Он произнёс её имя, и она осеклась. За годы брака она выучила его интонации. Приказы, угрозы, ледяное презрение. Весь этот репертуар она знала наизусть. Но сейчас в его голосе пробивалось другое.
Он просил.
— Пожалуйста, — выдавил Гильермо. — Уезжай оттуда как можно скорее.
— Что происходит?
Секунду в трубке слышалось только его дыхание.
— Ничего не происходит, — ответил он уже обычным холодным тоном. — Отец имеет право знать, где ночует его сын. Не заставляй меня поднимать этот вопрос в суде.
Короткие гудки.
Ева вернулась не сразу. Стояла в тёмном коридоре и пыталась переварить то, что слышала только что от бывшего мужа.
Первое: Гильермо приехал сам, в её день, хотя ненавидит тратить время впустую. Второе: узнав, где именно они, он не потребовал привезти сына. Он потребовал уехать. Третье, самое скверное: слово «пожалуйста». Гильермо дэ Мачадо не говорил его никогда, даже перед судьёй.
Дело не в сыне. И не в ней.
Дело в этом здании.
Ева вспомнила ворота, у которых её бывший муж уже устраивал спектакль с охраной, вспомнила, с каким лицом он тогда садился в машину. Подобные люди не прощают унижений. Они возвращаются подготовленными.
Если ему известно о фабрике что-то, чего не знает она, выяснить это следовало сейчас же.
Ева заглянула в кабинет. Сын спал, подтянув колени к груди, пиджак сполз на пол. Она подняла его, укутала мальчика заново и спустилась вниз.
Виктора и Марию она нашла в бывшем цехе. Босс стоял у края сцены и вертел в руках пульт от нового экрана, то включая, то гася полотно во всю стену. Его помощница в это время делала какие-то пометки в бумагах и что-то бормотала себе под нос. Большой зал отзывался на каждый шаг, свет горел вполсилы, а ряды кресел уходили в полумрак.