Кровать, к слову, была моя. И я в ней был не один.
Слева на подушке разметались золотые волосы. Справа, уткнувшись мне в плечо, тихо сопела платиновая макушка. Обе спали, завернутые во вчерашние халаты. Кому из них принадлежал комплект, я не знал, да и не хотел.
Я уставился в потолок.
Память услужливо напомнила: тост за кино, диван, смех. Всё. Дальше зияла дыра, и обстановка комнаты объяснила все самыми недвусмысленными подробностями.
Справа зашевелились. Карла подняла голову, посмотрела на меня, на комнату, на золотые волосы по другую сторону кровати. Зрачки у неё расширились.
Катрин моментально проснулась и села одним рывком, по-военному, и тут же схватилась за висок. Осмотрелась. Взгляд прошёл по бутылкам, по креслу, по торшеру с трофеем и вернулся ко мне.
В спальне повисла хрупкая утренняя тишина, только за окном шелестел проспект.
— Кто-нибудь что-нибудь помнит? — осторожно начала Карла.
— Вторую бутылку, — отозвалась Катрин. — Частично.
— Я первую, — честно признался я.
Мы ещё раз оглядели место преступления. Разбросанные улики.
— Предлагаю договор, — Карла аккуратно поправила халат. — Мы всё забываем. Всё, что здесь было.
— Поддерживаю, — мгновенно согласилась Катрин.
— Классно, что мы и так ничего не помним, — подытожила Карла и вдруг хихикнула.
Секунду держались все. Потом Катрин фыркнула, я не выдержал и тоже засмеялся.
— В душ по очереди, — отдышавшись, скомандовала Катрин. — Я первая. И никто ничего не видел.
— А я и не смотрю, — соврал я.
Подушка прилетела мне точно в лицо. Военная выдержка, боевая точность, всё как я люблю.
Собирались быстро. Кресло я поднял и вернул на место, следы вечеринки сгребли в угол, чтобы у горничной не остановилось сердце. Вопросов друг другу никто не задавал. Договор есть договор.
На завтрак спустились втроем, свежие, насколько позволяло состояние.
Съёмочная группа заполнила половину зала, и выглядела она соответственно вчерашнему: тёмные очки, минеральная вода, тихие голоса. Пахло кофе и свежей выпечкой, но также присутствовал легкий запах похмелья.
Хавьер материализовался у стола почти сразу. Свежий, выбритый, отвратительно бодрый. Он молча положил передо мной упаковку аспирина, рядом поставил стакан воды и удалился к своему посту у входа.
Я не стал спорить.
* * *
Матео аккуратно приоткрыл дверь соседней спальни.
В гостиной царил беспорядок хорошего праздника. По полу расползлись диванные подушки, на люстре покачивался его собственный галстук, из ведёрка с растаявшим льдом торчала перевернутая бутылка.
Его вчерашняя знакомая собирала по гостиной бельё. Делала она это по-хозяйски, выуживая предметы туалета из самых неожиданных мест: из-под дивана, из цветочного горшка, с дверной ручки. Каждой пропаже она коротко радовалась и отправляла её в сумочку.