— Наконец-то ты на дрыща не похож! Вымахал! — рассмеялся он.

Я улыбнулся хорошо понятной нам шутке. Мне сейчас девятнадцать лет. День рождения у меня в декабре. Савелий почти на два года младше. Если быть точным, то я родился в 327 году от прихода Мудрецов, четвёртого декабря, а брат в 329 году, седьмого августа. Мало кто знал, в смысле, из посторонних, о нашей разнице в возрасте. Сколько себя помню, мы всегда шли вровень. Учитывая возраст, получается, я всегда был мельче. Сейчас это тоже сохранилось. Для семнадцатилетнего парня Сава был очень уж хорошо сложен.

— Старался, — улыбнулся я. — Куда идём?

— Иди за мной, — увлёк он меня. — Надо много чего рассказать. Ты надолго? Какие планы? Или насовсем вернулся?

Брат не спрашивал, где я пропадал, а значит, либо мать, либо старик ему сообщили.

— Со службой завязал. Контракт отработал и теперь свободная птица. Что делать буду — пока не решил. Хотел сначала узнать, как дома дела обстоят.

— Лучше не стало, — помрачнел Сава. — Да ты и сам видел. Семья решила прыгнуть выше головы. Игоря на юридический пристроили. Плата за обучение, дорогой костюм, кожаный портфель. Надо соответствовать! — передразнил Сава деда. — Все деньги туда уходят, как в чёрную дыру! Дядя только с виду такой мягкий. Выжимает все соки. Даже не думай на его предложение поработать соглашаться! К чужим он куда лучше относится, чем к своим!

— Мать то же самое сказала.

— Всё верно сказала.

— Сама она где сейчас работает?

— У кожевника.

— Что ещё за кожевник?

— Да появился здесь один. Купил дом на окраине района. Делает всякое из кожи. Нормальный мужик. Мы присматриваем, чтобы его никто не задирал. Он мать не обижает и платит ей чуть лучше, чем другим. Все довольны.

— Присматриваете?

— Ох, брат. Много всего изменилось. — довольно усмехнулся Сава. — Мы теперь не дети! — гордо заявил он. — Я держу весь наш район. Не даю чужакам разгуляться. Присматриваю за порядком. У меня и отряд свой есть. Серьёзные дела проворачиваем.

— Не очень законные?

— Во-первых, — сказал он тихо, — на улице о таком трепаться не надо. Во-вторых, в нашей стране законно только горбатиться можно. Сам-то что? К наёмникам ушёл и чистеньким остался?

— Я без претензий. Хочу лишь понять, насколько опасным делом ты занимаешься.

— Недостаточно опасным, — мигом растерял всё благодушие брат.

— Мать говорила…

— Что я пытаюсь Дар пробудить? Всё так. Сука! Грёбаный Дар! Как же он меня бесит! — зло прошипел он сквозь зубы. — Всё, пришли. Заходи. Сейчас покажу нашу берлогу.

Сава всегда таким был. Живчик. Мы с ним одновременно и похожи, и непохожи. Оба больше удались в мать. Черноволосые, глаза голубые. Только я был в десять раз спокойнее. Сава же был подобен пламени. За словом в карман не лез. Ему постоянно было что-то надо. Он постоянно искал неприятности.