— Ты кое в чём ошибся, — сказал я ледяным тоном.

— В чём же?

— В том, что не следовало доводить моего брата, — сквозь боль зло рассмеялся Савелий.

И был абсолютно прав.

В голове словно стекло лопнуло. Будто я всё это время находился за прозрачной дверью, а теперь вышел наружу. В один миг все мои Дары пробудились, разгорелись, заработали на полную. Я ощутил особую Власть над окружающим пространством. Накинул одну за другой точки фокусировки на амулет, который болтался на шее. Ощутил кожей, как он начал раскаляться, пока, не выдержав, не рассыпался на части, освобождая меня. Кровь закипела, мышцы налились тяжестью, сердце забилось на пределе. Я ощутил запах сырости и земли, увидел мужчину напротив, который всё понял и уже начал вскидывать револьвер. Темнота расступилась, пусть и не полностью, но непроглядная тьма вне фонаря перестала быть таковой.

Зашевелились тени.

Мужчина вскинул оружие и выстрелил. Пуля летела мне чётко в грудь. Первая, вторая, третья. Я начал заваливаться куда-то назад. Тени обняли меня, окружили. Я провалился, упал в бездну, оказался совсем в другом мире, состоящем из теней.

Отсюда всё выглядело совсем иначе. Брат и этот мужчина полыхали красным. Я сместился, помогая себе Властью, и вышел в стороне, буквально вынырнул из мира теней.

— Ах ты… — успел сказать мужчина.

Это последнее, что он успел сделать. Накинув на него с десяток точек фокусировки, я ударил. Его снесло с места, проволокло метров пятнадцать и вмазало в стену. Удар был настолько силён, что тело отскочило и покатилось по земле.

Точки фокусировки оставались на нём, я направился вперёд и дёрнул тело на себя. На мужчине были амулеты, которые защищали от чужого воздействия, но я смял их волю и подтащил тело к себе. Перехватив отдельно руки, вывернул их так, чтобы он больше не смог выкинуть новый трюк. Но мог бы и не стараться. Первый удар смял ему грудную клетку. Второй переломал другие кости. Сейчас мужчина был едва жив.

Наклонившись, я выдернул его Дар Охотника, добивая.

Как оно уже со мной бывало, стоило бою закончиться, как наступил откат. Я покачнулся и понял, что, напади сейчас на нас шпана, порежут, и ничего им сделать не смогу. Тяжело дыша, с трудом доковылял до брата. Он уже успел выдернуть стрелу из ноги и перебинтовать её собственной рубахой.

— Нормально, — сказал он на невысказанный вопрос. — Яда нет, а дальше регенерация сделает своё дело. Лишь быть мать не увидела. Она мне точно за такое голову оторвёт.

Это мне показалось настолько забавным, что я рассмеялся.

Ничего, ничего. Пока Савелия больше всего пугает материнский гнев, как-нибудь прорвёмся.