— Очень жаль, потому что ответы я получу в любом случае.

— Да что ты к нему прицепился? — в сердцах спросил старик.

— Всё очень просто, дед, — посмотрел я на него. — Раз Назар не хочет откровенничать, то я могу рассказать.

— Не надо! — воскликнул парень.

— Как не надо? — удивился я. — Тебя так рьяно защищают. Разве старик не вправе узнать, кого пригрел?

— Назар, что происходит? — спросил старик.

— Давай, Назар, решай. Либо мы с тобой отойдём, и ты ответишь на все мои вопросы, либо… Всё равно ответишь, но тебе это уже понравится куда меньше.

— Никуда парень с тобой не пойдёт, ирод! — снова завёлся старик.

— Дед… — сказал я устало. — Я тут твоему парню жизнь, можно сказать, пытаюсь спасти. Потому что тот, кто мне нужен, придёт устранить его в ближайшее время. Единственный шанс Назара снова сделаться никому не интересным — рассказать всё как на духу. Нет, если тебе он так надоел, что хочешь от него избавиться, то давай и дальше мешай.

Закончил я свою речь как раз к тому моменту, когда к нам подошёл постовой. Говорю же. Совсем другого уровня район. После смерти императора наступила та ещё задница и многие структуры перешли на самообеспечение. Если здесь постовой так рьяно исполняет свои обязанности, значит, местные достаточно обеспечены, чтобы ему за это платить.

— Что здесь происходит? — требовательно спросил усатый дядька. — Молодой человек, вы зачем к нашим дворникам пристаёте?

— А вы, перед тем как со мной в таком тоне говорить, представиться не хотите?

Позиции у аристократии столь же неоднозначны, как и в целом обстановка в стране. Если почитать учебники истории, то и вовсе станет понятно, насколько это глубокий и интересный вопрос. Была Российская империя, которая сменилась на коммунистическое государство, где аристократия исчезла как феномен. Потом это всё сменилось на Российскую Федерацию, которая была ещё дальше от чёткого разделения на сословия, дальше грянула череда кризисов, и, когда сформировалась заметная прослойка одарённых с их желанием получить привилегии, аристократия вернулась из бытия. На чём ничего не остановилось и, когда одарённых стало заметно больше, в том числе среди простолюдинов… Точнее, в первую очередь среди простолюдинов, аристократия потеряла свою уникальность, и вот мы имеем то, что имеем. Империю без императора, разваливающуюся на куски, с неработающими социальными институтами и крайне специфическим отношением к благородным.

Тем не менее этот статус кое-что давал. Я расправил плечи, включил благородное высокомерие, будто не из полунищего рода, а из могущественной семьи, и в целом постарался принять образ человека, с которым связываться себе дороже.