Утром, когда ему принесли стакан сока, он рассказал слуге о шагах в коридоре.
— Наверное, старый Бруно смотрел закрыты ли ставни. Он сказал, что шторм идёт.
— Как он может это знать? — удивился Арман.
— Он говорит, что его ноги лучше любого Нострадамуса предсказывают бурю, — хихикнул парень.
К обеду ветер действительно усилился.
Арман невольно вспомнил ночные шаги. Возможно, молодой слуга был прав. И всё же ему почему-то казалось, что старый Бруно не задерживался бы так долго возле двери гостевой комнаты.
… Арман сидел в библиотеке над завещаниями трех последних графов из рода де Савиньи, сравнивая в списках графского имущества те несоответствия, которые он нашёл накануне. Солнечный луч медленно переползал по столу, освещая разложенные перед ним три стопки документов.
Первая — завещание графа Робера, получившего палаццо в качестве приданного за свою жену, вторая — Оноре де Савиньи, приехавшего в Геную из Франции и прожившего в палаццо почти двадцать лет до своей кончины от чахотки. И третья — недавно скончавшегося Жан-Луиджи де Савиньи.
Арман смотрел на три стопки, отмечая про себя, что каждая последующая уменьшалась в объёме, как будто новый владелец писал о доме всё меньше. Сначала работа казалась нотариусу простой. Однако чем дольше он сравнивал описи, тем меньше они ему нравились.
«Часовня Святой Лючии вместе со склепом ...», — прочитал Арман еще раз в первом завещании и нахмурился.
Вчера он собственными глазами видел часовню. Склеп тоже видел. Однако в последней описи он отсутствовал.
Он перевернул несколько страниц.
В завещании Робера де Савиньи подробно перечислялись картины западной галереи.
Во втором документе они превратились в безликое «собрание произведений искусства».
В третьем исчезли вовсе, словно никто уже не знал, что именно висит на стенах дома.
Само по себе это ничего не доказывало. Люди составляют документы по-разному. Но создавалось странное впечатление, будто каждый следующий граф знал своё собственное имущество хуже предыдущего.
Дверь открылась почти бесшумно. И Арман поднял голову только тогда, когда на стол рядом с его локтем опустился серебряный кувшин.
— Боюсь, если вы будете продолжать в том же духе, синьор Леруа, к вечеру вас придётся относить в спальню, — в голосе Виоланты слышались заботливые нотки.
Он улыбнулся.
— Всё настолько плохо?
— Вы уже третий час сидите в одной и той же позе.
Девушка бросила взгляд на завещание графа Оноре, его подпись она узнала бы среди множества других.
— Нашли что-нибудь важное?
— Пока только вопросы.
— Вопросы никуда не убегут, — заметила Виоланта. — А утро сегодня слишком хорошее, чтобы проводить его в библиотеке. И Бруно предрекает шторм к ночи, так что надо ловить момент.