— Кирилл, что с тобой? Где болит?

— Всё нормально, — я вернул лицу невозмутимость и, на секунду накрыв ладошку Щальной своей, убрал её руку, — всё в полном порядке.

— Точно? Но я же вижу, что ты…

— Всё нормально…

— Господа, хватит уже ворковать, — из рядов гвардии появился Бестужев. Он и так всегда казался мне великаном, а теперь, закованный в броню, стал шире себя в два раза. — Разведка докладывает, что всё спокойно, пора атаковать.

— Кирилл ранен, — не стала скрывать своего беспокойства Шальная, взглянула на Бестужева и добавила: — предлагаю не брать его сегодня. Оставить в тылу.

— О как, — изумился Бестужев и пристально посмотрел на меня, — Кирилл, ничего не хочешь сказать?

— Всё нормально, Пётр Алексеевич, — я сделал лицо попроще, — просто перенапрягся на тренировке, каналы болят.

— Каналы болят, — нахмурился Пётр Алексеевич, — некстати, да, некстати. Вот что, — он задумчиво оглядел моих бойцов, — пойдёте замыкающими.

— Но…

— Никаких но, — Бестужев посмотрел на Шальную и она тут же замолчала, — держи свою женскую сущность в узде, Изольда Игоревна. — Какой бы заботой ты не руководствовалась, но сама идёшь в бой, так зачем настаиваешь на бесчестье для мужчины?

Изольда ничего не ответила, лишь кивнула, сверкнув глазами.

— Вот и договорились, — прогудел Бестужев и огляделся, — давайте повторим план атаки и выступаем, а то, пока мы лясы точим, нас заметить могут.

Это он, конечно, прав. Мы стояли на опушке местного леса. Сзади нас проходила просёлочная дорога, а спереди деревья редели, и открывался вид на небольшое озеро и огромный сад-лабиринт.

Площадь сада была огромна. По периметру тянулся кованый забор из прутьев, напоминавших заострённые копья. Вела к воротам асфальтированная дорога. Она терялась в переплетениях живого лабиринта. То тут, то там на небольших полянках были видны беседки и фонтаны, а в самом конце, далеко, виднелась трёхэтажная усадьба.

— Жуткий вкус у этого Догоновского, — проворчала Изольда.

— Огонь, — буркнул Бестужев, подзывая главу гвардии.

— Ничего огненного не вижу, — покачала головой Изольда, — ни огонь, ни клёво, ни, даже, хорошо.

— Фамилия у него Огонь-Догоновский, — хмыкнул я, тоже окидывая взглядом сад-лабиринт. Попытался снова бросить заклинание разведчика и вновь поморщился от боли.

На этот раз мою гримасу никто не заметил.

— Стандартные посты охраны, — начал доклад начальник гвардии Бестужева, когда к нам присоединился человек Шальной. — Ничего странного не замечено.

— Вон там, — рука гвардейца Изольды указала на переплетение ходов лабиринта, — возможна засада.