Ответить она не смогла, но головой всё же мотнула отрицательно, тут же скривившись. Больно.

— Ты же далеко видишь, — снова обратился к ней, борясь со сразу же, стоило схлынуть адреналину, навалившейся болью в порезанной спине. — Что вокруг происходит? Тревога поднялась? Сюда идет еще кто?

Старался спрашивать коротко, понятными словами. Но на все мои вопросы она, всё также кривясь от боли в шее, отрицательно мотала головой.

— Тихо! — сумела вытолкнуть она из себя окончательно успокоившее меня слово.

— Потерпи немного, сейчас это тело спеленаю, — кивнул я на бессознательную тушку Шахиншаха, — и помогу тебе. Что?

— Ключ! — повторила она более внятно и похлопала себя по груди.

— Ага! Понял, — тут же я полез в указанный карман на груди у Шахиншаха за ключом, где и нашел небольшую связку. — Так, это похоже от наручника, а вот этот от твоего ошейника.

Нашел нужный и сразу же освободил ее шею от ненавистного украшения. Санта, несмотря на боль горле, беззвучно заплакала, содрогаясь телом. И я ее понимаю, сам, когда от подобного же украшения избавился, тоже радости полные штаны было. Но радоваться сейчас некогда.

— Всё так же тихо вокруг? — потормошил ее, привлекая к себе внимание и задавая очень сильно волнующий меня вопрос.

Я просто не верил, что нас никто не услышал, ведь и стрельба, пусть и приглушенная глушителями, и крики были. Но Санта снова отрицательно шевельнула головой.

— Тихо!

Ну раз тихо, то Шахиншаха и в правду спеленаю, хотя на миг и возникла идея, не мучаться, а просто прирезать его. Но, раз у меня всё получилось, то лучше уж Скифа и его людей порадую, пусть сами со своим кровником разбирается.

Прежде чем браться за это дело, снял с пояса флягу и от души Живцом напился, после чего протянул ее Санте.

Полегчало, боль в спине сумел купировать, как и кровь остановить, так что уже не столь скованно взялся за Шахиншаха, срезал с него всю одежду. Подхватил его голую тушку и с балкона в комнату перетащил. Там же, положил его на ковер и замотал в него. Теперь, даже если неожиданно очнется, то не вскочит, да и не заорет, тревогу поднимая. Пусть попробует из ковра поорать.

Присел на кровать, рядом приземлилась Санта, принесшая с собой «Зверобоя» и «Шепот Улья». Последний, взглянув на меня вопросительно, она себе оставила, как и флягу с Живцом не спешила отдавать, пила маленькими глоточками, часто прикладываясь к ней. Ну а «Шепот», так она с такой силой его сжала в руке, что было понятно, живой не отдаст и снова ошейник на себя одеть не позволит.

Кивнул ей одобрительно, я…

— Скиф, ответь Нафане. Прием! — проговорил в чудом уцелевшую рацию, вставив в ухо наушник, который выпал из него во время моих скачек. — Скиф, ответь Нафане. Прием!