— Зараза неблагодарная!
Пытаясь разжать пальцы, чтоб собаку освободить, так эта тварь вместо благодарности прилично так за руку меня хватанула. Но несмотря на сопротивление и продолжающиеся визги — всё же освободил ее.
Рассматривая наливающееся синевой и мелкими каплями крови место укуса, так и хотелось ей пинком ускорения придать.
— Пшла отсюда! — обошелся посылом.
Собака рванула с места так, как будто я действительно ей пинка дал. Но я уже не обращал на нее внимания, такой переполох, нужно быстрее управляться и самому с такой же скоростью драпать отсюда.
Наклонился за ножом, чувствуя, как к горлу тошнота подступает, всё же не каждый день я людей убиваю. И тут же вскинул голову, на раздавшийся и резко оборвавшийся визг всё той же шавки.
— Вот…! — выругался, в шоке наблюдая, как из-за угла дома выскочил натуральный, ранее мной ни разу не виденный монстр и одним ударом лапы собаку к асфальту прибил, только красным из-под нее и брызнуло, сам же он уставился на меня своими жуткими фонарями, угрожающе зарычав. И это уже не непонятное или сексуальное урчание блондинки, а вполне себе пробирающее до печенок утробное рычание хищного зверя.
— Никаких претензий, братан, — поднял я руки перед собой, перед этим с трудом выдернув нож из бошки бегуна.
После чего, чуть не повизгивая от страха, не прощаясь ушел в гипер. «Прыжком» переместился к противоположному углу девятиэтажки и сразу же к следующему прыгнул, от той страхолюдины подальше.
Тошнота от первого, не на эмоциях, а вполне осознанного убийства бегунов куда только и подевалась, теперь трясло от пережитого шока.
— Твою же мать! Твою же мать! — сами собой шептали губы, в то время как я, на полную раскочегарил «хамелеона» и забился в угол магазина за прилавком.
Это я, наверное, с рубером повстречался. По сравнению с ним мой сосед по камере няшка безобидный. Пурген, пусть он и видоизменился, но всё же на человека был похож. А этот, размерами покрупнее Пургена, кожа и не кожа уже, до костяного состояния огрубела и потрескалась, став похожей на разноразмерную чешую, на которой в некоторых местах еще и шипы начали отрастать. Морда вообще жуть, даже и не знаю, какого он на собачонку повелся, с такой-то пастью, он же ее и не почувствует, даже если целиком заглотнет. Тут я ему бы в самый раз пришелся…
«Если бы протупил, то и „пришелся“ бы, скорее всего. Вовремя слинял!» — начали в голове и другие мысли появляться, вытеснив заклинившую пластинку с «твою мать».
Теперь стало понятно, почему руберов именно руберами прозвали. Лапы у них такие, — вспомнилась разлетевшаяся брызгами собака, — что и от человека мало бы что осталось, прихлопни он его, как и сабакена. Да что там человек, я не удивлюсь если он ударом стену дома в легкую пробьет, про машину и не говорю, обыкновенная жестянка она для него.