— Ладно, давай, — пожал он мне руку. — Надеюсь еще увидимся.
У ворот поднялась суматоха, «Газели», тихонько затарахтев движками, принялись внутрь заезжать, женщины же вновь заголосили и налетели на меня, зацеловали и слезами залили, а тетя Люба вновь попыталась в своей могучей груди задушить.
Ну а я, прощаясь, всеми силами отнекивался, не хотели они чтобы я уходил, не понимали этого моего решения, ведь здесь же в итоге всё хорошо закончилось. Для нас закончилось! Так как их, женщин моих, многообещающие взгляды в сторону Лося и его напарника показывали, что для тех всё только начинается. Не простят они им «торжественной встречи» и моего ухода. Да и вообще, не знаю, стоит ли мне сюда и в самом деле возвращаться? Женщины обживутся и покажут местным, где раки зимуют, с их то склочным характером. Так что представляю, если сюда еще приду, что мне скажут и как отблагодарят.
От этих мыслей я, встретившись с взглядом Лося, мстительно ему улыбнулся. Но тут же улыбку эту стер, вырвался из объятий тети Любы и, расцеловавшись с вовсю ревевшей Леной, буквально заставил ее спораны и горох, с последней моей добычи, взять.
— Не спорь! Они тебе пригодятся, — прошептал ей на ухо, незаметно для остальных вложив эти, и средства оплаты, в том числе, в ее руку. — Я не пропаду, а тебе здесь еще обустраиваться.
Слава богу, голову всё же включила, взяла. Единственная, о ком я действительно переживал, остальные, они тетки наглые, устроятся, а вот Лена, ей не помешает финансовая поддержка.
И уже когда, с трудом вырвавшись из женских рук, шел прочь от стаба, вспомнил о лежавшем у меня в кармане пенале с жемчугом.
«М-да! Можно было бы одну ей дать, тогда бы точно нормально устроилась».
Но, когда оглянулся, женщин моих уже не увидел, загнали их внутрь. Так что поздно сожалеть, пошел дальше. Ну а когда уже подходил к колпаку ДОТа, мысли уже совсем не о женщинах в голове крутились. Вернее, и о женщинах, только других. Лиса, мельком взглянув в ее полные любопытства глаза, я больше ни разу на нее не посмотрел, было стыдно. Особенно стыдно стало после последних слов Шатуна.
Они меня реально второй раз выручают, хоть о первом разе и не знают ничего. Зато я знаю! И тем более знаю, что вместо благодарности, я их обокрал.
И поэтому, в том числе, я и не передумал в стабе оставаться, мне сейчас хотелось как можно дальше отсюда оказаться, чтоб и дальше не приходилось стыдливо отводить глаза от взглядов спасших меня людей.
Кэтрин Ленгдэл, внучка обрусевшего шведа, которой, помимо фамилии и имени — в честь бабушки, а также нордической красоты шведок, достался еще и тяжелый характер ее деда. Именно поэтому…