— Я прекрасно осведомлен о вас, ваше императорское величество. И о ваших возможностях, конечно же.

— Тогда подумайте вот о чем, — Николай Александрович понизил голос. — Я не могу знать, кто вы на самом деле, какое место занимаете в обществе, но кто бы вы ни были, насколько бы не было высоко ваше положение, я могу дать то, что вы никогда, подчеркиваю, никогда в своей жизни не получите там, у себя. Понимаете меня? Только я могу дать вам все, о чем вы и мечтать не могли бы у себя на родине. Подумайте об этом. Только я.

Капитан откашлялся.

— Ваше величество, думаю, нам пора идти.

— Хорошенько подумайте, Филипп Львович или как вас там. Никто не даст вам и малой толики того, что могу дать я.

— Ваше императорское величество, чтобы покончить с этим разговором и не тратить время впустую, послушайте меня. Я знаю, как я выгляжу, и думаю, что вы догадываетесь о моем происхождении. Так вот. Никакие блага мира не заставят меня предать моего отца. Вот вам мой ответ. А теперь пройдемте, ваше величество. А то ребятки мои начинают нервничать.

Николай Александрович вздохнул.

— Вы даже не понимаете, от чего отказываетесь, просто даже не можете себе представить…

— Отчего же, представить могу. Но мне это не нужно. Все дело в том, что мы с вами из абсолютно разных миров, и миры эти никогда не должны были пересечься, но они пересеклись.

— О вашем происхождении я могу только гадать, но я хорошо вижу, что лично вы слишком умны для такого рода занятия, господин Задорожный. Неужели вам по душе эта работа?

— Это не имеет никакого значения. Я же говорю — мы из разных миров. Идемте, прошу вас.

Несколько секунд Николай Александрович вглядывался в его каменное лицо. Судьба, по всей видимости, обошлась с Задорожным не слишком благосклонно. И наверняка — их просто не может не быть! — даже у такого фанатика есть крючки, за которые можно было бы зацепиться. Если бы только было время…

— Что ж, коли так, идемте, господин Задорожный. Надеюсь, моя семья в безопасности?

— Можете быть совершенно уверены. Ваш дворец под охраной. Надежной охраной.

— Под такой же?

— Ступайте, государь, ступайте. Вас ждут в ставке. Ждут с нетерпением.

2

Часы пробили два часа ночи. Николай Александрович загнанным волком метался по вагон-кабинету. Тройная система рессор почти полностью гасила качку, обитые кожей стены глушили наружные звуки, и можно было легко подумать, что все еще находишься в Александровском дворце. Колеся в императорском поезде по всей стране, в тишине и покое Николай Александрович всегда засыпал мгновенно. Но, конечно, сейчас это было невозможно. Напряженная тишина гнула и ломала, было полное ощущение, что его погребли заживо.