— Он у меня такой занятой, — с придыханием сказала Света. — Ты даже не представляешь, сколько у него проектов. Вся моя жизнь, Маш, — это поддерживать его. Но я справляюсь. А ты пока иди в свою комнату, отдохни с дороги. Я скажу Кате, чтобы приготовила тебе ванну.
Я кивнула и поднялась, чувствуя, как немеют ноги. Пока я шла к лестнице, я слышала, как Света набирает кого-то по телефону и уже другим, деловым тоном говорит о поставках цветов.
В комнате для гостей было идеально чисто: белое постельное белье, стерильный запах химчистки, на подушке — шоколадка в золотой обертке. Я села на край кровати и обвела взглядом эту безликую красоту.
«Я всю жизнь смотрел на тебя, а не на неё». Эта фраза почему-то пришла мне в голову сама собой, из ниоткуда, словно кто-то шепнул её на ухо. Я тряхнула головой. Глупость. Он даже не заметил меня. Я здесь просто тень, серая мышь, которую пригласили, чтобы продемонстрировать величие сестры.
Я достала из сумки книгу, которую взяла в поезд, и раскрыла на первой странице. Но буквы сливались. Вместо них я видела серые глаза, холодные и пустые, и слышала его голос — «Здравствуй, Маша». Почему-то внутри всё сжалось, и я не могла понять, от страха это или от чего-то совсем другого.
За окном начинался дождь. Капли били по стеклу, и в этом звуке было что-то тоскливое и одновременно обещающее. Как будто мир за стеной этого идеального дома был живым, настоящим, а я по-прежнему стояла на пороге, не решаясь войти.
Я закрыла книгу и легла на постель, глядя в белый потолок. Завтра будет день рождения Светы. Будет много гостей, шампанского, фальшивых улыбок. А потом я уеду, и ничего не изменится.
Но я ошибалась. Всё только начиналось.
Я проснулась от того, что где-то внизу громко засмеялась Света. Её смех был как звон хрустальных бокалов — красивый, но режущий уши. Я лежала на белоснежной постели, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, когда в последний раз просыпалась в чужом доме с ощущением, что меня здесь быть не должно. Кажется, никогда.
За окном моросил дождь, серый и тоскливый. Идеальный сад за стеклом казался размытой акварелью. Я натянула на себя халат, который висел в шкафу — шелковый, дорогой, явно купленный специально для гостей, но абсолютно не моего размера. На мне он висел мешком, как на вешалке.
Внизу уже кипела жизнь. Я спустилась по лестнице и наткнулась на горничную Катю — круглолицую женщину лет сорока, которая двигалась с такой же бесшумностью, как и сам хозяин дома. Она несла поднос с завтраком и, увидев меня, слегка улыбнулась.
— Доброе утро, Маша. Госпожа Света просила передать, что вы позавтракаете на кухне. Она занята с флористами.