Подавив инстинктивное желание вырваться, княгиня улыбнулась.

— Вы так прекрасны, миледи, — снова проговорил он, поглаживая ее пальцы, — а я оказался недостоин вас. Но не все еще потеряно, я клянусь, Эленика!

Он поднял на нее свои водянистые глаза, обжигая этим странным порывом.

— Не переживайте так, Леонарел, — попыталась успокоить его она, чувствуя резкий аромат вина. Похоже, сегодня за завтраком мужчина выпил далеко не первый свой бокал.

Но князь вдруг начал целовать ее ладони, поднимаясь вверх и оставляя мокрые прохладные дорожки. Девушка поморщилась, пытаясь убрать руки.

— Милорд, не стоит… Вы слишком расстроены…

— Нет, Эленика, я был глупцом, — начал жарко шептать он. — Но, я все исправлю. Одна ошибка не перечеркнет всех усилий. И мы будем с вами вместе…

Он говорил уже что-то совершенно невразумительное, поднимаясь поцелуями все выше.

— Я так долго ждал этого дня… — раздавался его хриплый голос. — И ему не лишить меня ваших ласк…

— О чем вы говорите⁈ — не понимала девушка, отталкивая уже бесстыдно осмелевшего мужчину.

Леонарел притягивал к себе тонкий стан княгини, стараясь впится в ее рот поцелуем.

Ощущение отвращения стало просто невыносимым. Прохладные мокрые губы присосались к шее, вызывая дрожь брезгливости.

— Прекратите немедленно, князь! Вы выбрали не лучшее время! — воскликнула девушка, когда он встал с колен, заставляя и ее подняться. Но мужчина лишь ущипнул ее за бедра, прижимая к своему телу, а затем резко развернул, усаживая на стол и раздвигая ноги.

— Я больше не хочу ждать, прекрасная нимфа, — проговорил он, обдавая Эленику винным ароматом, беря в ладони ее лицо и оставляя на нем влажные следы.

— Да что на вас нашло, князь⁈ — крикнула девушка, с силой толкнув мужчину в грудь.

Леонарел отлетел на шаг назад, тяжело дыша. Его мутный взгляд блуждал по ее разгневанному лицу, шее, груди, а затем вновь возвращался к пылающим яростью глазам.

— Дело в том, что он — больше не князь, — раздался вдруг голос со стороны двери, и в зал стремительно вошел не кто иной, как Рамон Айвери. Родной брат ее подруги Илоны, маркиз, заточенный несколько недель назад в темницу по приказу повелителя Хаоса.

— Рамон? — не поверила своим глазам княгиня, широко улыбаясь и спрыгивая со стола, чтобы поприветствовать друга.

— Я счастлив снова видеть вас, княгиня, — с церемонным поклоном сказал маркиз, становясь между девушкой и все еще тяжело дышащим Леонарелом. Поцеловал худенькую кисть Эленики и лучезарно улыбнулся.

Светлая княгиня отметила, что ее друг слегка похудел, под глазами его залегли легкие тени. Но на нём не было тюремной одежды, новый костюм сверкал серебряными пуговицами, а прическа сияла чистотой и легким блеском цветочного воска. Вцелом, можно было сказать, что заключение в катакомбах особняка никак на него не повлияло.