— А я не о будущем и не о перспективах, — Кнопка явно увлекается темой беседы и становится похожим на университетского преподавателя, ведущего семинар со студентами.

Что он, собственно, и делает регулярно не реже двух раз в неделю. В столичной юридической академии. В должности внештатного доцента.

— Я исключительно о настоящем. В в а ш е й правовой системе, ты стоишь н а д государством, имея право вмешиваться в любую ветвь власти, а порой и заменяя единолично своей волей их решения, так?

— Ты сейчас о законодательной, исполнительной и судебной власти? — уточняет азиат.

— Да. — Коротко кивает Кнопка.

— Ты утрируешь. Формально — да. Но в реальности, мы не пользуемся этим уже много лет. Я о Семье Хана.

— А не надо пользоваться. Хватает того, что такие права у вас есть. Что выводит лично тебя, в рамках в а ш е г о правового поля, именно что за пределы юрисдикции институтов твоей же страны. Если ты того пожелаешь.

— Ну, формально, где-то, да, — нехотя соглашается азиат, что-то напряжённо обдумывая. — Но я бы не был столь категоричен…

— Ваша система допускает существование самого подобного прецедента, и этого более чем достаточно… Даже если просто теоретически. А знаешь, чем горжусь лично я? — Кнопка явно увлёкся, потому перебивает подростка.

— Выслушаю со всем вниманием.

— А у нас е с т ь место, где нищий равен миллиардеру; дурак — учёному; язычник — правоверному, премьер-министр — уборщице, и так далее. — Кнопка разошёлся не на шутку.

— У вас появился райский сад с гуриями прямо на земле? — скептически улыбается подросток.

— Отнюдь, — серьёзно отвечает Кнопка. — До рая, как до… как до рая. Но такое место есть, а конкретно — это СУД ФЕДЕРАЦИИ. Здесь р а в н ы в с е. Именно поэтому твой уникальный правовой статус — сложность не лично для меня, а для всей нашей Системы.

— Мы потому и разошлись по разные стороны Статуса, понимаю. Но позволишь ли задать отвлечённый, не относящийся прямо к теме вопрос?

— Только один. Есть другие дела в очереди, — добродушно усмехается судья.

— Нам приходилось сталкиваться с идеями равенства. Когда кто-то хотел всех уравнять. По нашему опыту, это никогда не заканчивалось положительно. — Подросток с любопытством смотрит на Кнопку, ожидая ответа.

— Ты сейчас смешиваешь, как говорится, мирское и священное. Ты сейчас рассуждаешь с позиции, которая позволяет тебе вмешаться в любую из трёх ветвей власти. Стоя, как я уже сказал, над законом. Вне Системы.

— А ты?.. Как рассуждаешь ты?

— А я работаю судьёй. И сейчас тебе пояснял исключительно с позиции одной из трёх ветвей. Юстиции. Справедливость, по-вашему. Будет ли человек богатым или бедным — зависит только от него, и я не хуже тебя знаю, что разным людям Бог талантов отвешивает по-разному, хе-хе, — Кнопка весело оглядывается на секретаря суда, который краснеет под взглядом судьи. — Но та разница, которая проистекает из различий сословий, из различий этносов, да не важно, чего ещё; она не имеет никакого значения для Справедливости: в суде равны все.