— Не подумал, — тру нос. — В тот момент, был во взвинченном состоянии и делал лишь то, что полагал единственно правильным. С такой позиции, в тот момент просто не подумал…

— На тебя мне плевать. В принципе. — Ровно и спокойно говорит отец Лолы. — Хоть ты восстанови справедливость, отомсти кому хочешь, заведи сто жён и живи с ними двести лет. Хоть — сдохни завтра. Ни то, ни другое мне не сделает ни холодно, ни жарко. Но ты общаешься с моей дочерью, которая для меня значит больше, чем я сам. И те дела, в которые ты, по своему тупому степному идиотизму, можешь встрять, размахивая ножами, рикошетом могут зацепить и мою дочь. Поскольку ты вольно или невольно, её тоже втягиваешь. Хоть и бегая по закоулкам с её коммом.

Он набирает побольше воздуха, чтоб продолжить, но я его перебиваю:

— Услышал тебя. Не продолжай. Тревога обоснованная, с моей стороны без претензий. Но ты же летел сюда встречаться со мной не для того, чтоб вот так проинформировать и улететь? Тем более, с учётом нашей с тобой разницы в возрасте.

— Есть вариант, — угрюмо вздыхает он. — Я могу выйти на этих людей, которых ты… Через офицеров, которые расспрашивали Лолу о тебе. Но после этого, с теми людьми надо будет разговаривать и договариваться. Мне, по ряду моментов, мне это не по чину и исключено. Даже ради дочери. А ты…

Он явно собирается продолжить в том духе, что я — просто молокосос, потому дослушивать смысла не вижу:

— Турсун-аке, сколько над тобой начальников?

— В смысле? — сбивается с шага он. — Не понял вопроса.

— Сколько человек в твоей стране имеет право тебе что-то приказать?

— К чему ты клонишь? — он явно понимает о чём я, но не спешит отвечать.

— Я благодарю тебя за предупреждение, и даю слово приложить максимум усилий для того, чтоб даже тени грустных событий не омрачили жизни Лолы. С твоей стороны, у тебя наверняка есть какой-то свой план? Если я хоть чуть-чуть понимаю во взрослых состоявшихся чиновниках.

— Ты с ней не видишься с сегодняшнего дня. — Отрезает он. — В течение пары недель, минимум. Я по своим каналам предупреждаютех , что комм принадлежал моей дочери и она не имеет к тебе никакого отношения. И что за выпады в её адрес уже я буду использовать всё, до чего дотянусь. Ты решай свои проблемы сам. Время покажет, к чему это всё приведёт.

— Мне нечего добавить к такой рациональной позиции тревожащегося за дочь отца, — киваю. — И я сейчас максимально серьёзен. Аминь. Скажу только напоследок: я всё больше недоумеваю от твоей страны, в которой полицейский чиновник такого ранга вынужден мало не пресмыкаться перед мерзавцами, пусть и опосредовано. — На его поднявшуюся в возмущении бровь, добавляю. — В моей стране, людей, не платящих работнику за работу, иначе не называют. Но в одном ты прав, Турсун-аке. Я сейчас действительно не лучшая пара твоей дочери. Что до троих порезанных, я по молодости просто не сообразил. У нас в такие дела женщин не втягивают, потому я за Лолу не беспокоился. Спасибо, что открыл глаза на твой мир и на людей, которых ты в своём обществе, как полицейский офицер, защищаешь.