Картер отреагировал молниеносно.

– И вы, командор, так спокойно взираете на взлом сверхсекретной информации? Это же преступление. И очень серьезное. Она пойдет под трибунал, если станет известно. Ее же попросту… Ее… ее больше не будет!

Взгляд Джонатана Картера стал пристальным, проникновенным и отчасти даже подозрительным. Док закинул удочку. Теперь, как заправский рыбак, ожидал лишь поклевки.

И Родимов хорошо понимал тактический ход доктора. Все же, что бы Картер ни говорил, а к своим исключительным детищам создатель относился весьма трепетно.

– Если бы в Совете стало известно о проникновении, то да, Мовшан бы не поздоровилось. Но ведь не станет, – уверенно возразил Стас. – Вы же никому не собираетесь доносить, профессор? А я тем более. Мне бы все равно пришлось им о себе рассказать. Только рассказчик из меня не очень. Теперь они все знают сами. Пусть. И то, что «Пиксель» сохранила мой личный код, тоже неплохо. Авось понадобится.

Картер удивленно моргал седыми ресницами, но не возражал. Даже просветлел несколько.

– Док, а Сара хорошо видит? Мне показалось, не очень. Она как-то щурилась в процессе разговора со мной.

– Верно! – подтвердил догадку доктор Картер. – У нее дальнозоркость. Чтобы хорошо ориентироваться вблизи, ей нужны очки или линзы. Мы бы исправили, но вы же теперь знаете, почему данная операция невозможна. А привычную коррекцию мы ей сделали. Зрение значительно улучшилось, но не восстановилось полностью.

Прозвучавший ответ вполне удовлетворил любопытство Родимова. Однако оставался открытым еще один очень важный вопрос.

– Скажите мне, пожалуйста, профессор, и скажите мне откровенно: «ведьмы» помнят свое прошлое? С их памятью ничего не сотворили? Не переживайте, я не побегу рвать на себе волосы и писать рапорта с просьбой о переводе.

Услышав тревожный вопрос, Джонатан Картер заметно занервничал.

– Помнят. В том-то и дело. Перед внедрением трианитов мы проводить тотальную очистку не стали. Слишком велика была вероятность полной потери объектом всех навыков и знаний. «Ведьмы» по интеллекту были бы годовалыми девочками. А сейчас применять выборочное очищение памяти поздно, потому что это прямое проникновение в мозг. «Ведьма» умрет. Сразу. Они не перенесут самой простой процедуры зондирования. И не даст она копошиться в мозгу. Потому я вас в начале нашей ознакомительной беседы и предупреждал: возможен сбой. По причине контузии, например. Сильного эмоционального всплеска, скажем, вроде того, в результате которого неделю назад погиб вестовой.

Родимов сосредоточился. Что-то торопливо соображал. Потом развернулся к профессору и ответил, казалось бы, невпопад: