– Вам и не выколешь! – улыбнулась девушка. – И никто бы не стал. Вы, все-таки наш командир.

– И все же мужчина, – добавил Родимов.

– И что? Другие…, впрочем, сэр, вы проходите. Девчонки Мойру причесывают. Так что, вы не переживайте, голых там нет.

– Ох и диво бы я увидел! – ответно сострил командор.

В спальном помещении Сара Мовшан с ногами сидела на койке и, как всегда, интенсивно работала пальцами на клавиатуре своего ноутбука.

Мойра Слейтор неподвижно застыла на стульчаке у туалетного столика, а француженка прилежно колдовала с прической американки, превратив голову Мойры в лесенку африканских косичек.

Дверь распахнулась. Вернулась Валерия, перенесла моцион на более подходящее время.

И только теперь командир заметил перемены во внешнем облике своих дам. Лера и Изабелла тоже постриглись. Обе девушки новыми прическами походили на аккуратных молоденьких мальчиков. Правда обеим короткая стрижка пошла.

Девушки оторвались от «важных» занятий и встали, приветствуя шефа. Станислав поздоровался. Шагнул в глубину помещения и окинул его придирчивым взглядом.

Бардак. Словно женское общежитие в преддверии массовых посиделок, а не казарма военнослужащих. Но командир ничего не сказал. В конце концов, его подопечные живут самостоятельной жизнью, отдельной от остальных. Может быть, они и достойны некоторых послаблений. Сколько еще проживут?

– Ну что, номинант наш на «Оскар», вижу, готовишься к выходу в Свет! Вошла во вкус? Как же! Всемирная слава. «Орлеанская дева», поющая гимн! А то, что эта дева бросила пост, оставила без прикрытия корабль и позицию снайпера, не выполнив боевой приказ – это так, ерунда! Или ты думала, я уже позабыл, раз слег на неделю?

Мойра застыла у столика, опустив глаза в пол. Зато Валерия неожиданно, так, чтобы ее жеста не увидели остальные, чуть дернула Родимова за рукав.

Станислав свысока взглянул на нее. Все понял без слов. Ветераны-подруги давно уже самостоятельно прочитали Мойре мораль, и сейчас Лера как бы просила командира не налегать на новенькую с нотациями, все же для американцев сегодня торжественный день.

Станислав поостыл. Даже собрался поздравить девушку с боевым крещением, но тут Мойра отмочила такое, что у Родимова временно пропал дар речи.

Выразительное симпатичное личико Мойры скуксилось в преддверии слез. Она проглотила слюну и развязала поясок «гражданских» спортивных штанов. Взялась руками за клапаны вшитых карманов и уже потянула штаны вниз.

– Ты что творишь? – опешил Родимов.

– Вы же, сэр… – запричитала американка. – …наказывать будете. А девушки говорили, у вас один вид наказания… Жопу будете рвать?