И снова Николь плакала. После уточняющей информации Стас хорошо понимал, почему девушка пошла на неоправданный риск. И тот факт, что (по словам Николь) брат ее относился к подчиненным как друг, тоже нравился командору. При одном условии: если здоровое боевое товарищество не превращалось в пресловутое панибратство.

– И в чем же нужна справедливость? – спросил командор. – Я не Господь Бог. Воскрешение умерших мне не подвластно. А потери на войне, к сожалению, случаются каждый день.

Девушка неожиданно перестала рыдать. Подняла красные заплывшие глаза и ответила:

– Не такие, сэр. Вы все поймете, когда посмотрите смонтированный повтор боя. И еще, командор, я должна вам сообщить. Я не сама к вам пришла. Офицеры всего батальона мне посоветовали. Многие собирались идти со мной. Я не позволила. Зачем? Запись могла взять только я. Сослуживцев бы я никогда не подставила. И брат мой. Мне и идти.

– Подожди, – прервал Станислав. – А зачем тебе идти на прием к заму командующего? Что сделал твой брат? Людей потерял?

Николь вздрогнула. Набрала полную грудь воздуха и выпалила скороговоркой, будто боялась, что передумает:

– Он заехал в морду члену Совета, сэр. Сразу же, как только на базу вернулись. Прилюдно. Зубы передние ему выбил. Сейчас под арестом. Суд Офицерской Чести сегодня. Если Анри осудят, его ждет трибунал.

Ого-го! Вот так братик. Ударить члена Совета, да еще выбить зубы! Да, уж! Не соскучишься. Но, не просто же так?!

– Открой дверь в спальню. Включи мой экран и поставь диск в проектор. Дверь подопри стулом, иначе она автоматически закроется. И не мелькай. Присядь куда-нибудь, пока я смотрю. Можешь чего-нибудь выпить.

Николь немедленно выполнила все распоряжения босса. Как только на широком настенном экране в рабочем кабинете Родимова пошла запись, Николь Платини терпеливо присела на стул. С некоторыми вынужденными неудобствами для себя, Станислав смотрел видео прямо из спальни.

По мере воспроизведения фрагментов рядовой, самой обычной по сложности операции, целью которой был новый ресивер со сбитого в воздушном бою «Фалькона», командор-майор Родимов все отчетливее понимал отчаянный поступок старшего лейтенанта Анри Платини.

Наконец запись закончилась. Раздумывал Станислав недолго. Парня нужно спасать. Стас в точности знал из своего горького опыта, какие чувства испытывает порядочный офицер, потерявший людей по причине тупости или халатности третьих лиц, а бывшая «Тира-7» до сих пор вздрагивает и потеет при упоминании о «Преторианцах». И Совет, кстати, тоже.

– Николь, верни диск на место. За проступок получишь взыскание.