Теперь Родимов окончательно выговорился. Шагнул к девушкам и легонько поддел Мойру Слейтор за кончик носа. Интересное начало служебной карьеры для американки. Стас это хорошо понимал.

– Пенелопа Дарси, Вы отстраняетесь от занимаемой должности. Сейчас вас возьмут под арест. Ночь вы проведете в камере изоляции. Утром я решу ваш вопрос. Вы будете рассчитаны, «очищены» и покинете нас навсегда.

Слова приговора командор-майора Родимова кувалдой по голове отозвались в сознании Джонатана Картера. Пенелопа действительно была его правой рукой. Талантливая ученый. Сподвижница многих его начинаний.

– Командор… – в сердцах попытался заступиться профессор.

Резкий взмах руки Станислава прервал готовую к зачтению присяжным заступническую речь «адвоката» Картера.

– Нет, док! Не обсуждается. Даже не хочу создавать прецедент. Взгляните на нее. Она уже никогда не придет в нормальное состояние. Она сейчас проклинает меня, «ведьм» и даже вас. Жалеет себя и думает о том, что зря защищала девушек, а нужно было дать комендантским бойцам расправиться с ними. Особенно с Лерой… Не забывайте, я легко считываю ее мысли… Обида, которую Пенелопа считает незаслуженной, очень глубоко засела у нее в голове. Обиженных нам тут не нужно. Я не хочу, чтобы когда-нибудь при удобном случае Пенелопа Дарси вспомнила эту обиду и начала мстить. Все! Больше никаких комментариев… И распорядитесь, док, навести тут порядок. А впредь не берите в разработку религиозных фанатиков, маньяков и душевно больных. Думаю, вам достаточно одного примера…

Покинув медицинский отсек, командор задержался на той самой площадке, откуда началось его очное знакомство с «ведьмами». Сейчас вся четверка девчонок, как верные сторожевые псы, в молчаливом строю ожидали распоряжений своего командира.

Станислав внезапно осознал некую новую составляющую внутри. С ним вновь случилось именно то, чего он так опасался. Чего не желал допускать и о чем говорил с Председателем Совета, когда тот приехал к нему домой.

Стас полюбил этих девушек. Полюбил так же, как был беззаветно влюблен в команду «Преторианцев». И сразу в памяти всплыли мучительные кошмары, не дававшие спать по ночам. Нестерпимая боль, что выворачивала наизнанку душу и острой иглой пронзившая сердце после того, как команда погибла.

Свершенная месть, казнь виновников гибели «Преторианцев» не смогла унять эту боль. Она терзала истинную сущность Станислава Родимова на протяжении многих лет. Саднила даже сейчас, когда командор, облизнув пересохшие губы, проникновенным заботливым взглядом окинул девчонок.