— Какие еще долги? — попыталась пойти в отказ аптекарша, но голос выдал ее — слишком высокий, слишком напряженный.

— У меня есть сведения… Ваш муж был должен крупную сумму. И с тестем у него был какой-то скандал, так? Вроде бы продавал лекарства мимо кассы.

— Это ложь! — прошептала Элла.

— А долги?

— Муж занял деньги на расширение бизнеса. Мы хотели открыть вторую аптеку…

— Я нашел Уилкинсона — пошел ва-банк я. Либо сейчас она расколется, либо…- Конюх сказал, что не видел вас в тот день.

Главное, когда врешь — смотреть, не отводя взгляд. Элла поверила. Закрыла лицо руками, начала плакать навзрыд.

— Это ваш муж убил отца? Признавайтесь! — я взял женщину за руку, встряхнул ее. Та лишь сильнее начала плакать.

— Из-за долгов? Или наследства?

В аптеку заглянул покупатель, я рявкнул на него:

— Позже! Закрой дверь!

Опять встряхнул Теннер.

— Это же страшный грех! Облегчите душу. Вам сразу полегчает.

Почувствовал себя прямо Глебом Жегловым во время допроса Груздева.

— Да, да, это Джозеф! — закричала мне в лицо аптекарша — Он в тот день опять поругался с отцом из-за денег. А тут банноки. Зашел за спину, выстрелил в голову… Я клянусь! Я ничего не знала.

Губы женщины дрожали, вот-вот упадет в обморок.

— Пишите! Все пишите, как было — я зашел за прилавок, нашел бумагу, чернильницу с пером. Положил все перед Эллой.

— Что писать? — Теннер уставилась на меня в ужасе

— Известно, что. Я такая-то такая-то настоящим хочу сообщить… И дальше с деталями, подробно. Куда муж дел револьвер, из которого стрелял, и прочее.

Аптекарша взяла перо, обмакнула его в чернилы. Начала писать. Теперь главное, не дать ей соскочить. Я выглянул в окно во двор. Там Росамаха о чем-то болтал с насупленным Джозефом. Все под контролем. Потом посмотрел в окно на улицу. А вот тут явно что-то происходит. Собирается народ. Многие вооружены.

— Быстрее! — поторопил я женщину — В конце напишите «записано без давления, добровольно».

Правил оформления подобных признаний я не знал, но думаю, их тут Джексон Хоуле вообще нет. Как и во всем Вайоминге.

Теннер закончила, расписалась. Подала мне лист. Я помахал им, просушивая чернила.

— Миссис Теннер. Вы арестованы за содействие убийце своего отца. Имеете право хранить молчание, все, что скажете, может быть использовано против вас в суде.

Не знаю, зачем меня понесло озвучивать «правило Миранды», которое появится в американской юриспруденции лет через пятьдесят, а то и больше, но это произвело сильное впечатление на Эллу. Она покачнулась, уцепилась за прилавок. Я подхватил женщину за руку, повлек к выходу. На крыльце крикнул толпе: