— С Рождеством, Марго.
Она ахнула, когда я надел цепочку ей на шею. Прижала кулон к груди.
— Он… он чудесный, Итон! Спасибо!
Она поднялась на цыпочки и быстро, пока никто не видит, поцеловала меня в щеку.
— Пойдем к гостям? — предложила она.
Я тяжело вздохнул.
— Они примут тебя! Просто им нужно время
— Сильно сомневаюсь.
— Я очень прошу! Ради меня.
Что же… Ради Маргарет я был готов еще к часу другому мучений. Она того стоила.
Новый, 1896-й, год подкрался незаметно, окутанный промозглой портлендской сыростью. Ни тебе мороза, ни скрипучего снега под ногами — лишь мелкий, нудный дождь стучал в высокие окна виллы «Флитвуд», навевая тоску. Рождественские праздники, проведенные в чопорной атмосфере дома Корбеттов, оставили во мне странное послевкусие. С одной стороны — роскошь, непривычный комфорт, внимание Маргарет, которое становилось все теплее и смелее, особенно после наших тайных встреч. С другой — ледяное презрение тети Элеоноры, игнор от гостей, которые периодически появлялись на вилле.
Новогодняя ночь не принесла веселья. Гостиная была полна людей — родственники, партнеры Дэвиса, какие-то местные чиновники. Шампанское лилось рекой, звучала музыка, велись светские беседы о финансах, политике и последнем бале. Марго сыграла нам на рояле. Оказывается, девушка неплохо была так подкована в классической музыке. И вальсы Шоппена и ноктюрны Грига и Листа.
Я стоял у камина, машинально кивая на приветствия, но чувствовал себя зрителем на чужом спектакле. Праздник повторял собой Рождество — казался фальшивым, лишенным искры, той самой, что бывает морозной русской зимой, когда трещит огонь в печи, пахнет хвоей и мандаринами, а за окном — сугробы по пояс и звездное небо.
Закончив выступать и сорвав аплодисменты, Маргарет, подошла, легко коснулась руки. На ней было великолепное платье из темно-синего бархата, подчеркивающее ее хрупкость и одновременно какую-то новую, обретенную уверенность.
— Ты чем-то расстроен, Итон?
— Просто задумался. Этот дождь… совсем не новогодняя погода. Хандра и сплин.
— Здесь редко бывает настоящий снег на Рождество или Новый год, — она пожала плечами. — Привыкай, если собираешься остаться.
В ее фразе слышалась какое-то напряжение. Похоже меня вызывают на откровенный разговор.
— Я не собираюсь оставаться здесь вечно, Марго, — сказал я тихо, наклонившись к ней. — Не хочу быть приживалкой по типу тети Элеоноры.
— Фу как грубо!
— У меня другие планы. Заработать миллионы, превзойти всю эту «новую» элиту Штатов — я обвел руками холл гостинной, где толпились местные «аристократы» — И когда-нибудь, обещаю, у нас с тобой будет настоящий Новый год. С морозом, с катанием на санях с ледяных горок, с фейерверком, таким, чтобы все небо расцвело огнями.