Стены в помещении покрывали какие-то тексты, выполненные иероглифами. Никаких изображений нет.

— Повторяй за мной, — Саптах достал медный нож, положил его перед статуей и встал на колени.

Я сел чуть позади него, справа.

Он, кланяясь время от времени, принялся начитывать гимн:

'Почтение тебе, о Птах, великий бог, чей облик скрыт. Ты открываешь свою душу, ты просыпаешься в мире. О отец отцов всех богов, Птах небес. Ты освещаешь их своими глазами (авт: солнце и луна) . Ты уничтожаешь ночь и разгоняешь мрак двумя глазами.

Когда ты отдыхаешь, приходит мрак, а когда ты открываешь глаза, появляются лучи света.

Ты — ежедневно рождающийся младенец, старик, дошедший до предела вечности, старик, пересекающий вечность, Владыка скрытого трона, сам сокрытый, непознанный, чей облик неизвестен, повелитель лет, дающий жизнь по своему желанию.

Ты создал людей, указал им, как следует жить, и ты сотворил богов.

Ты идешь в вечности, твоих форм множество, ты слышишь молитвы людей. Ты создал собственные члены, сотворил свое тело, когда земли и небес еще не было, и когда воды еще не текли.

Ты соединил вместе землю, ты собрал свои члены, ты сформировал свое тело, и ты стал тем Единственным, кто сделал для себя опору и вылепил Две Земли.

У тебя не было отца, чтобы зачать тебя, у тебя не было матери, чтобы родить тебя, ты создал себя сам без помощи других существ, и ты явился в мир, имея все, что тебе нужно…'

Всего текста я не запомнил, он длинный, состоящий из пересказа мифа о сотворении, и как мне кажется, Птаху приписали много чего от Ра и ещё пары-тройки других богов.

Всё это произносилось ради того, чтобы сообщить богу-покровителю, что Саптах берёт меня в ученики.

Во время чтения гимна я вновь почувствовал присутствие той самой тени, о которой уже начал забывать. Она словно стояла за спиной и обнимала меня. В эту жару потусторонние объятия принесли комфорт и прохладу. Никакого страха.

Это чувство было настолько реалистичным, что я даже не сразу понял когда меня коснулся Саптах. Он подошёл ко мне сзади, взяв с постамента нож, ставший теперь ритуально чистым (этому учитель посвятил отдельную речь).

Было ли мне страшно? Ничуть. Я знал, что египтяне не приносили человеческих жертв, разве что ритуально казнили за особые преступления перед богами. Тех, кто грубо попрал маат.

Он срезал локон Гора, произнеся: «О, Птах! Передай Джехурти, что я хорошо обучу его посланника!»

Вот тогда-то я понял, почему всё было обставлено настолько серьёзно: я-то, наивный, думал, что Саптах ничего не заметил, а он понял, что волосы у меня крашенные. У него особая чуйка на чернила. Заметил капельку на губе у ученика Рахотепа, и было бы странным, если не разглядел бы сажу на целой косе.