Однако, все восемь сестер теперь поглядывали на меня. Я сполз со стола ради приличия. Захотелось куда-то слинять и срочно. Вот только куда? Разве что обратно под юбку анчара. Найдут, как пить дать. С ковчега особо не сбежишь.

Первой ко мне подошла Исидис. Она улыбалась так, будто рада меня видеть.

— Ты же терпеть меня не можешь, — проговорил я негромко, чтобы не слышали остальные.

— Ах ты засранец. Попил мне кровушки. Я уж вздохнула с облегчением. Как ты вернулся?

— Чудом. Сначала нашел разлом, потом прорезал его, — пожал я плечами. — Но теперь я здесь не один и уходить не намерен!

— Разве я против? — Исидис склонилась и, поцеловав меня в щеку, прошептала. — Спасибо тебе, маленький грубиян. Мы никогда не забудем твоей жертвы.

— Как насчет моих желаний?

— Все исполнено, как и обещал Праотец. Может быть ты хочешь чего-то еще?

Она прильнула совсем близко и прижала меня к груди. Исидис буквально светилась добротой. Ее золотая аура дарила тепло и уют, в которых так и хотелось раствориться. Рядом с этой Богиней я ощущал себя ребенком.

— Я хочу домой, если это возможно.

— Мы уже на пути в неизведанные земли. Ирия хотела вернуть твое бездыханное тело родным, но доставить тебя живым куда как приятнее. Теперь в каждой из сестер есть частичка тебя. Твоей жизненной силы.

— Моего Бога, ты хотела сказать?

— Нет, твоей. Вы — одно целое, Патрик. Твой Бог не ушел, создав мир, как это сделал Праотец. Он растворился в своих детях, оставив им величайшую мудрость и выбор.

— Мудрость?

— Совесть, Патрик — голос Бога в тебе. Дар знать, что праведно, а что ложно.

— Это я уже где-то слышал, — выдохнул я. — Жаль в моем мире к совести мало кто прислушивался.

— Пойдем, сестры хотят обнять тебя.

— Все? — я вздрогнул.

— Ты ведь хочешь получить обратно свои благословения?

— Не откажусь, — я нервно дернул плечами. — Скажи, а где Натали?

— Она здесь, в зимнем саду. Я провожу тебя позже. Пойдем…

Странное чувство. Обниматься с Богиней — все равно, что обнять матушку после долгой разлуки. Каждая из восьми даровала мне свою благодать, и я не чувствовал никакого подвоха. Последней была Ирия.

— Примешь ли ты мой дар, Патрик?

— Да, приму.

— Ты… даже не задумался? Но почему?

— Ты самая человечная из Богов. Я не хочу никого обидеть, но это факт. Ты ближе всего к смертным. Живешь среди ва-кари, захаживаешь в таверны. Ведешь за собой в бой тех, на чьей стороне правда. Слушаешь не только разум, но и сердце. Мои обиды — ничто. Я приму твое благословение с радостью.

— Ах Патрик! — объятия Ирии оказались самыми крепкими. — Твои слова как бальзам на душу.