— Санара, как ты себя чувствуешь?

— Странно, — проговорила она не сводя глаз с матушки и сестры.

— Мой вопрос покажется еще более странным… — Анри нервно сглотнул. — Тебе не холодно стоять босиком на каменном полу?

— Что? — ее взгляд резко сфокусировался на нем. Вот только привычных фиолетовых огоньков в зрачках теперь не было!

— Санара, ты только не волнуйся… — он осторожно забрал у нее клинок и отдал Гае.

— Я не… Что ты хочешь, Анри?

— Я хочу, чтобы ты вытянула вперед руки, — попросил братец. — Просто положи ладони ко мне на плечи, хорошо?

Санара нахмурилась, но выполнила просьбу брата. Анри внимательно следил за сестрой, опасаясь ее реакции. Он не знал, как Санара себя поведет.

Она обернулась, чтобы посмотреть на кровать. Живая броня лежала там же, где сняла вечером. Но, как получается стоять без нее?

Закусив губу, Санара медленно опустила голову и пошевелила пальцами ног…

— Это… как⁇! — она уставилась на братца. — Анри, скажи мне, что происходит? Я брежу? Это ведь все нереально, да?

Он коснулся ее руки и больно сжал запястье.

— Это твои ноги, сестрица. И твоя рука. Я понятия не имею, что тут происходит, но это точно не сон.

— Да вашу ж мать… — Санару повело и он вовремя подхватил ее. Вместе с Гаей, они усадили сестрицу на постель.

Госпожа Тша полностью очистила тело младшей дочери и принялась обтирать кожу куском от ее же плаща.

— Матушка, как же это? — Сурей не могла унять слез. — Неужели я снова…

Она рванулась наружу в чем мать родила и закрыла глаза. Это не было иллюзией. Прохладный утренний ветерок бесстыдно касался кожи. Утреннее солнце дарило свое ненавязчивое тепло…

Хорошо, что ее никто не видел сейчас. Четыре шатра стояли вплотную, образовав собой небольшой дворик, который почти не проглядывался со стороны.

Сурей вдохнула носом воздух и глаза ее резко открылись. Осмотревшись вокруг, она принюхалась к небольшому котлу и открыла крышку. Там остался картофель с овощами и куски жаренного мяса с вечера. Упав на колени, она запустила в него пальцы и с жадностью изголодавшегося зверя впилась зубами в еду…

Я очнулся от того, что замерз. Задница околела. Лежать на чем-то холодном и твердом было дико неудобно. Пытался укрыться каким-то покрывалом, но стало только хуже. Похоже все, выспался… Не открывая глаз, я попытался сесть, но тут же звонко въехал во что-то лбом.

Ах да… саркофаг. Я вытянулся во весь рост, потер ушибленный лоб и попытался привести мысли в порядок. Хотя, какие там мысли? Только одна. Дико хотелось жрать.

— Ну и как отсюда выбраться? Сезам, откройся!

Странно, но прозрачная крышка саркофага поползла вверх. Стало еще хуже. Появился сквозняк. Снаружи ворвался холодный воздух. Я дико продрог и, завернувшись в серебристое полотно, устилавшее дно, выбрался из своего хрустального гроба.