спиной его ликующий хмык, я дернулась обратно. – Ты невыносим, запомни это! – ткнув его пальцев грудь, крикнула я, – И когда под закат жизни останешься один-одинешенек, вспоминай это мое предсказание, Вита! Я выплюнула его второе имя со всем презрением, которое наскребла у себя внутри. Вышло негусто, но он замер, на мгновение опешив от такого тона. На поляне послышался ропот. – Может, ты и Видящая, но пока твои предсказания не более, чем предположения, – с ухмылкой уронил он. Все больше скворцов обращали на нас внимание, многие из них молчали и слушали нашу ссору, впитывая слова, чтобы затем было что разносить по школе. Но мне было все равно, я уже развернулась и шла в сторону ступеней, готовясь скрыться в холле. В спину меня ударили слова, которые в очередной раз дернули меня назад, будто это Фобос схватил меня за руку. – Серьезно, Дафна, даже не вздумай уехать с острова – я найду тебя, где бы ты ни была и верну сюда! Мы уже говорили об этом! Обернувшись, я медленно подошла обратно к мужчине и, поднявшись на носочки, прошептала почти ему в губы: – Да пошел ты! – Я серьезно, Дафна. Глаза мужчины горели недобрым огнем, вокруг него едва видной дымкой сгущалась Тьма. Мы оба часто дышали, готовясь к новому витку ссоры, обоим было понятно, что сказано далеко не все. – Я выразился предельно ясно, Дафна! – сквозь сжатые челюсти процедил мужчина и, вдруг резко повысив голос, выкрикнул на весь двор, – ты никуда, Триединые тебя дери, не поедешь! – Да какое ты… – Ты можешь развлекаться! Крутить романы, учиться! – Фобос был в гневе и наступал на меня, вынуждая отступать к крыльцу, – Ты можешь делать все что угодно, все! Пока я пытаюсь спасти твою жизнь, невыносимая! Едва не подавившись своей злостью, я перестала отступать, и теперь между нами с трудом могла протиснуться чья-то ладонь. Теперь уже все внимание скворцов было сосредоточено на нас, но это было последним, что меня волновало в это мгновение. – О, неужели я слышу обвинение?! – мне пришлось запрокинуть голову, чтобы говорить ему в лицо, – Ты не имеешь права обвинять меня! Ты бросил меня одну на две сотни лет, заставив меня думать, что ты ничего ко мне не чувствуешь! – отойдя на шаг, я стукнула мужчину кулаком по груди, чем вызвала лишь легкую ухмылку, – Ты завел роман со смертной! И ты всеми силами избегал меня, хотя ты преподаешь в Скворечнике! – я задыхалась от ярости, в груди бешено стучало, щеки горели, – Очнись, ты избегал прямых обязанностей полгода, лишь бы только не видеть меня! Схватив меня за плечи,