Будто с его вердиктом придет и свобода. Будто мне могло стать легче. Лихорадочно смахнув со щеки одинокую слезу, я прислушалась к приближающимся шагам. Стефан, выйдя из зала, прикрыл за собой дверь и молча остановился на расстоянии от меня. – Ты хотела сказать что-то еще? – было непривычно слышать его холодный, пропитанный иронией голос, – Мне Деметра уже достаточно… Возмущенно нахмурившись, я воскликнула: – А если бы она соврала? – Но она не соврала, верно? – Не соврала, но… – Дафна, – художник тяжело выдохнул, – я ведь не дурак. Давно вижу, что что-то не так. Секреты эти, о жизни до встречи со мной. Взгляды, переругивания. Я люблю тебя, правда, но я все замечаю… Всхлипнув, я прижала ладони к лицу. Через пару мгновений теплые руки сжали мои плечи, прижимая к себе. Стефан гладил меня по волосам, утешая. Шептал что-то о том, что все пройдет. Я чувствовала себя еще гаже оттого, что ему приходилось меня успокаивать. – Я ведь все слышал тогда, Даф… Ваш разговор, когда я лежал в лазарете. Все, до последнего слова… Тогда уже понял, что вас связывает что-то большее, чем прошлое. Отстранившись от плеча парня, рубашка которого промокла от моих слез, я подняла на него глаза. – Ты прав, но все безумно и неопределенно было… Стой, не перебивай, – попросила я, видя, что Стефан хочет что-то сказать, – ты меня оживил. После него оживил, когда я три века была будто вставшая, а не человек, – сжав руку парня, я поднесла ее к губам и поцеловала, – и я чертовски злюсь на себя за то, что с тех пор, как он снова появился в моей жизни, я позабыла о том, благодаря кому живу и чувствую… – Дафна… – Я еще не все сказала, пожалуйста! Ночью не было ничего, и я хочу, чтобы ты знал это. Я бы никогда в жизни не позволила чего-то дурнее произошедшего, хотя и этого допустить не должна была, – судорожно сжимая его ладонь, я заглядывала в красивые глаза цвета леса, – он завалился пьяный, перепутал комнаты. А утром Деметра увидела выходящего от меня Фобоса. Он еще и шутку кретинскую отпустил, чтоб его, – я сморщила нос, – ничего не было, поверь. Ласково улыбнувшись мне, Стефан мягким движением большого пальца стер с моей щеки слезы и, нежно поцеловав в лоб, шепнул: – Я верю. В животе развязался узел из нервов, дышать стало легче. Губы сами собой растянулись в улыбке. Я пообещала себе сразу после этого разговора найти Фобоса и проклясть его так, чтобы еще неделю заикался. – Правда? – с надеждой прошелестела я. – Правда, верю. Но так больше продолжаться не может… Уголки моих губ опустились. В конце