Да и в принципе у Рейгана прямо сейчас дела шли далеко не блестяще в плане медийки, вот уже три месяца в США полноценно бушевал местный вариант «Ирангейта», скандала связанного с экспортом оружия в Иран. У многих сторонних наблюдателей на фоне происходящего возникал резонный вопрос: если Штаты поставляли оружие в Иран в обход собственного же запрета, кто бы мог им запретить и Саддаму немного уранчика подкинуть. Для баланса, так сказать.

Ну и глобально ближневосточная тема для действующей администрации сама по себе становилась максимально токсичной. Плюс в экономике шло все далеко не блестяще, после оживления, связанного с началом «рейганомики», показатели вновь начали двигаться в сторону очевидного кризиса, начала подрастать инфляция, а темпы роста наоборот — падать.

С одной стороны сейчас лезть в Ирак чтобы отшлепать Саддама американцам было ну вот вообще не ко времени, с другой — сделать вид что это ситуация их не касается, так можно целый регион планеты потерять в плане влияния. Нефтяной регион на фоне роста цен на стратегическое сырье. И как тогда выборы 1988 года выигрывать, спрашивается? Дилемма.

Ну а я несмотря на планируемое эмбарго останавливать экспорт оружия в Ирак не собирался конечно. А то вдруг получится амеров заманить в этот капкан, устроить интервенцию, нужно же чтобы иракцы потом чем-то от них отбивались. Настропалить иракцев напасть на Кувейт с последующей его оккупацией опять же будет не ошибкой, еще 3–4 миллиона баррелей нефти с рынка выбить, а там, глядишь, и соточку долларов цена пробьет, вопрос, где взять деньги на перестройку промышленности страны отпадет сам собой. А уж как на этом фоне засбоят западные экономики… Любо-дорого.

Но о таком, конечно, я старался мечтать с большой осторожностью, пока и то, что цена на нефть прекратила свое долгосрочное падение, уже само по себе внушало оптимизм. Ну а там — посмотрим, как оно будет.

Под эти размышления я и — за окном уже совсем потемнело, нас покормили и тоже прикрутили свет в салоне — провалился в сон. Разбудили меня уже на подлете.

— Идем на посадку, — улыбчивая бортпроводница наметанным взглядом проверила пристегнутые ремни и кивнул пошла дальше по салону.

Ил-62 приземлился в аэропорту имени Джона Кеннеди ранним утром, когда сероватое небо над Нью-Йорком ещё только готовилось пропустить сквозь свои облака скромные проблески солнца. Несмотря на раннее время суток, на лётном поле уже суетились журналисты, сотрудники Секретной службы, советские дипломаты и всякого рода технический персонал.

Кабина самолёта наполнилась знакомыми звуками — вскоре после касания шасси о полосу и короткого пробега громкий рёв турбин начал стихать, а экипаж объявил по громкой связи об окончании рейса. Я встал, выпрямил спину и мельком посмотрел в окно: небо здесь казалось ненамного приветливее, чем над Атлантикой.