— Ладно, храброе сердце. А что насчёт Башни? Ты ввёл мой пароль, перезапустил маршрутизацию в обход сгоревших хабов и поднял ядро Джарвиса из консоли. Где ты этому научился? КГБ? Элитные хакерские группы?

Я усмехнулся, хотя губы слушались с трудом:

— Я простой сисадмин-эникейщик, Тони. Чиню людям роутеры и перезапускаю зависшие серверы, когда криворукие подростки ломают щитки. У нас в России каждый второй айтишник может собрать сеть из палок и изоленты. Архитектура у тебя, конечно, космическая, но принципы АВР везде одинаковые.

— Русский эникейщик… — Тони задумчиво потёр подбородок, испачканный в саже. — И что обычный русский сисадмин вообще делает в Нью-Йорке без документов и связи?

От этого вопроса я напрягся. Мой затуманенный усталостью мозг попытался судорожно придумать правдоподобную легенду. Что мне сказать? Что я попал сюда из другой реальности, где Тони Старк — это Роберт Дауни-младший? Тони, заметив моё зависание и тяжёлый взгляд, махнул рукой.

— Ладно, расслабься. Завтра расскажешь. Или послезавтра. Я сам сейчас с трудом вспоминаю, какой сегодня день недели. Пошли наверх. Если лень искать пустую спальню на жилых этажах, можешь просто вырубиться на диване в гостиной. Думаю, места всем хватит.

Мы поднялись в пентхаус. Мстители уже оккупировали уцелевший бар. Это была картина, достойная кисти художника-сюрреалиста. Наташа Романофф сидела на высоком стуле и с нескрываемым наслаждением, морщась от боли в натёртых ступнях, стягивала с себя тяжёлые тактические ботинки. Клинт Бартон, отбросив лук, колчан — который всё время таскал с собой, несмотря на то что тот был бесполезен, — а также винтовку Читаури, молча расслаблялся, наливая себе что-то очень крепкое и явно дорогое в пузатый стакан. Брюс Беннер, закутанный в слишком большую для него куртку, сидел на краю стола и гипнотизировал взглядом новостные сводки на смартфоне — особенно кадры, где буйствовал Халк.

А Стив Роджерс стоял в одиночестве у разбитого панорамного окна. Он смотрел на дымящиеся руины города, сжимая в руке стакан с виски, — зная, что из-за суперсыворотки всё равно не сможет напиться и забыться. Тони молча прошёл за барную стойку и начал методично перебирать уцелевшие бутылки. Я, немного подумав, подошёл к холодильнику под стойкой и достал обычную пластиковую бутылку ледяной газированной воды. Открутив крышку, я выпил её почти залпом, чувствуя, как холодная вода смывает привкус гари и пепла в горле. Осмотрев ещё раз помещение я не понял где Тор, но увидел его на внешней террасе за окном видимо ему нужно было побыть одному и подумать. Развернувшись, я побрёл к огромному, чудом уцелевшему кожаному дивану в центре гостиной. На одном его краю уже полулежала Наташа, прикрыв глаза. Я тяжело плюхнулся на другой край, чуть не сбив её случайно, — но она даже не открыла глаз. Отходняк накрывал всех с головой: эти люди не спали больше суток, ведя войну за спасение планеты. Я откинул голову на мягкую кожаную спинку — сил не было даже на то, чтобы отмыться, не говоря уже об избавлении от всей импровизированной брони на теле. Посмотрел в потолок. Сделал глубокий, судорожный вдох.