Попрощавшись с Моритой, мы покинули тихий административный блок и направились прямиком в главный спортзал, где развернулась основная Научная выставка. Выйдя в коридор, Стив привычным жестом снова натянул бейсболку, пряча глаза под козырьком, хотя в такой плотной толпе его вряд ли бы кто-то узнал, если бы намеренно не пытался искать. Но стоило нам войти в спортзал, как на нас обрушилась настоящая звуковая стена. Высокие потолки и большое открытое пространство многократно усиливали эхо сотен голосов, превращая их в сплошной гул. И если в коридорах я ещё как-то воспринимал всё как обычную школу, то здесь, оказавшись в самом эпицентре ярмарки, меня всё-таки накрыло лёгким культурным шоком.
Для меня, человека, выросшего в российских реалиях, такие масштабные мероприятия всегда казались просто выдумкой, красивой декорацией из типичных американских подростковых фильмов. Но нет, всё было вполне по-настоящему. Бесконечные ряды столов, стенды для сбора средств, искрящиеся самодельные катушки Тесла и куча разнообразных штук. Мы едва успели сделать шаг в сторону, чтобы шипящая пена из соды не попала нам на брюки — какой-то школьник с восторгом запустил тот самый классический вулкан из папье-маше. Всё это было непривычно, но, признаюсь честно, увлекательно. Я постепенно начал по-настоящему проникаться этой шумной, искренней атмосферой фестиваля. Стив же, вопреки своим собственным опасениям, отдыхал душой. Мы неспешно шли вдоль рядов, рассматривая все стенды, и я видел, как расслаблялись его напряжённые плечи. Наблюдая за тем, как какой-то мальчишка дёрнул девчонку за косичку и тут же получил от неё свёрнутым плакатом по руке, или как группа подростков до дрожи в коленках нервничала перед своей презентацией, Роджерс тепло улыбался.
— Знаешь, — негромко произнёс он, кивнув на стайку спорящих ребят. — Технологии, конечно, изменились до неузнаваемости. Но сами дети остались точно такими же, какими я их помню в Бруклине тридцатых годов. Некоторые вещи просто не меняются.
Наша прогулка быстро перестала быть просто наблюдением. В какой-то момент мы свернули в холл, где расположился сектор шахматного клуба. Парни за столиками предлагали всем желающим сыграть блиц-партию. Я, будучи технарём, самоуверенно бросил Стиву вызов. И жестоко поплатился.
— Мат в три хода. Рекомендую сдаться прямо сейчас, Макс, чтобы сохранить остатки достоинства, — сухо прокомментировала Кара в моём наушнике.
И она была права. Капитан Америка, который во время войны командовал отрядами и планировал тактические операции, разнёс мою оборону в пух и прах буквально за пятнадцать ходов. Стив сделал быстрый, отработанный жест, и его пластиковый слон с лёгким стуком опустился на доску, отсекая моему королю последние пути к отступлению.