Естественно, первый месяц Брюс под страхом смертельной инъекции запретил мне даже думать о стрельбе — отдача от любого пистолета порвала бы мне заживающие мышцы спины. Поэтому я пошёл по пути инженера. Я не стрелял. Я брал оружие, садился за стол и разбирал его до винтика. Изучал архитектуру: затворные рамы, возвратные пружины, ударники, газоотводные трубки. Для меня это стало сродни сборке компьютера — я просто изучал «железо», чтобы понимать, как оно работает на практике.

Тяжёлая бронированная дверь отъехала в сторону с тихим шипением гидравлики. Внутри царил тактический полумрак, где свет акцентировался на огневых рубежах. В воздухе стабильно пахло оружейным маслом, свинцом и горелым порохом. Немного поигравшись с освещением я осветил оружейную зону.

Я подошёл к длинному стальному стеллажу вдоль стены. Оружие здесь не валялось как попало. За этот арсенал отвечали агенты Щ.И.Т.а, поэтому порядки тут царили чисто армейские. На полках покоились личные ударопрочные алюминиевые кейсы, каждый из которых был подписан трафаретным шрифтом. Естественно, мои любопытные ручки уже успели пощупать тут все пушки и изучить, как они устроены.

Я притянул к себе первый ящик — кейс с красным логотипом песочных часов и надписью «ЧЁРНАЯ ВДОВА». Отщёлкнув замки, откинул крышку. На мягком поролоне лежала классика Наташи: пара чёрных компактных Glock 26 и более тяжёлый, цельнометаллический Sig Sauer P226. Рядом плотно сидели заполненные под завязку магазины. Но самое интересное лежало в отдельной ячейке. Те самые наручные браслеты-электрошокеры, с которыми она в своё время развалила охрану «Хаммер Индастриз». Никаких вылетающих дротиков — только контактные пластины, выдающие такой разряд, от которого человек мгновенно ловит паралич всей нервной системы.

Закрыв алюминиевый кейс Наташи, я взглянул на соседний. Это был длинный, почти метровый кофр с надписью «СОКОЛИНЫЙ ГЛАЗ». Внутри Клинт устроил рай перфекциониста. В специальных пазах лежали два высокотехнологичных композитных лука в сложенном состоянии. А рядом плотными рядами покоились несколько десятков колчанов. Каждый колчан был маниакально собран строго под один тип стрел: бронебойные, взрывные, ЭМИ-заряды. Где-то сбоку сиротливо пристроился массивный пистолет Heckler & Koch Mark 23, к которому Бартон, видимо, в порыве вдохновения, прикрутил, толстый глушитель, ЛЦУ и коллиматор.

Оставив личное оружие агентов в покое, я подошёл к самому большому ящику, по размерам напоминавшему сундук. На нём висела безликая бирка «РАЗНОЕ». Открыв его, я довольно присвистнул. Настоящая сборная солянка и выставка достижений оружейников. Тут был бельгийский FN Five-seveN, чьи пули шьют кевлар как бумагу; слонобойный револьвер Smith & Wesson .500 Magnum, способный пробить блок двигателя; массивный израильский Desert Eagle и парочка редких европейских стволов.