— Гибкость? — поинтересовался Тони, скрестив руки на груди. Ну да, чертежи-то мои он видел, естественно.

Я остановился. Наклонился вперед с легкостью, доставая пальцами металлических перчаток до носков ботинок. Позвоночник экзоскелета, собранный из десятков подвижных сегментов, послушно изогнулся. Выпрямившись, я сделал несколько махов руками, скручиваний торса и даже пару раз присел.

— Неплохо, очень даже неплохо, в своей броне я так изогнуться не смогу, а у тебя прямо подвижным получился, — похвалил меня Тони. — Мой костюм всё же больше ощущается как танк, у которого есть климат-контроль и встроенный туалет. У тебя открытый каркас, отсюда и гибкость.

— Ладно, тогда, думаю, стоит проверить, как будет нагружаться дуговой реактор под физической нагрузкой, — сказал я, подходя к всё тому же куску инопланетного сплава от обшивки скифа, который мы так и не успели распилить до конца. Глыба металла весом килограммов под триста сиротливо продолжала лежать у дальней стены мастерской.

Я подошел к металлолому. Присев, подсунул руки в бронированных перчатках под неровные края плиты. Встроенные в предплечья гидравлические тяги тут же напряглись.

— Джарвис, выводи телеметрию на мой экран, — попросил я, глядя на голограмму над запястьем.

Я потянул плиту вверх. Двигатели на ногах и пояснице взревели громче. Металл скифа с неприятным скрежетом оторвался от пола. Я выпрямился, держа перед собой триста килограммов так легко, словно это была пустая картонная коробка из-под пиццы. Моя собственная спина даже не пискнула — колоссальная нагрузка ушла в укрепленный металлический позвоночник рамы и растворилась в гидравлике ног, передав вес прямо в пол через бронированные ботинки. Показатели дугового реактора подросли, но не настолько, чтобы было хоть какое-то ощутимое потребление.

— Держит идеально, — констатировал Тони, глядя на свой планшет. — Распределение веса... Внезапно Старк замолчал и нахмурился. Он посмотрел на мой голографический экран, потом на меня.

— Макс. А почему у тебя нет крена вперед? Эта дура весит три сотни кило, а ты стоишь ровно, как статуя Свободы. Центр тяжести должен был обязательно сместиться.

Я довольно ухмыльнулся и, чтобы продемонстрировать эффект, намеренно сместил плиту влево, удерживая её почти на одной руке. Внутри поясничного блока что-то резко зажужжало. Сервоприводы на правой ноге мгновенно напряглись, а левая чуть согнулась, компенсируя смещение массы. Я устоял на месте, как влитой.

— Активная гироскопическая стабилизация, — с гордостью произнес я, опуская плиту обратно на пол с тяжелым грохотом. — Я интегрировал полноценную гироскопическую систему по всему костюму. Он считывает угол наклона и распределение массы тысячи раз в секунду. Даже если груз резко перевесит, рама сама подстроит ноги, поясницу и даже спину, чтобы не дать мне упасть.