Зато не опоздал Грэм.
Кинжал сверкнул в воздухе, ударил в сегментированное тело и… отскочил! Очевидно, старик не использовал усиление. Хитин твари был слишком прочным, но удар сделал главное, — он отвлек тварь, показал, что не она тут охотник, а кое-кто другой. Грэм тут же рванул вперед. Я видел как взлетела земля под его ногой. Может слабый рывок, но он использовал.
Его силуэт размылся и он преодолел расстояние в четыре шага за долю секунды. Многоножка зашипела, развернувшись к нему. Ее челюсти щелкнули, вот только на ее голову обрушился топор. Первый удар просто оглушил, а вот следующие два пробили хитин.
Всё произошло за считанные секунды и помощь Виа не понадобилась.
Седой успел отпрыгнуть, но я видел, что его потряхивает от осознания, что его только что чуть не сожрали. Он понимал, что против такой твари у него не было бы ни шанса.
Грэм сделал несколько контрольных ударов топором и потом без малейшей брезгливости и опаски поднял тварь за заднюю часть.
— Корнегрыз, — сказал он спокойно и показал мне тварь. — Раньше они водились только на границе Кромки, ближе к Глубинам. А теперь вот прямо под носом.
— Чего-то стоит? — спросил я и подозвал Седого к себе. Он прыгнул и спланировал ко мне на плечо.
— Стоит-стоит, челюсти невероятно прочны, да и хитин тоже полезен. За всё, может, пару серебряных дадут. — сказал Грэм и закинул корнегрыза в свою корзину безо всякой брезгливости.
Я кивнул. Получить пару серебряных никогда не помешает.
— Пи… — жалобно пискнул Седой.
— Знаю, — тихо сказал я. — Я тоже испугался. За тебя, идиот!
Рассветница взглянула на Седого и продолжила дремать. Она понимала, что возле меня и Грэма ей опасности не грозят. Не то, что этому летуну.
Виа обвилась вокруг моей руки и мы двинулись вперед.
Мне нужно было еще добыть сока железного дуба для экспериментов над душильником.
Как и обещал, выпускаю главу. Пусть позже чем планировал. Завтра пропуск ( то есть ночью главы не выйдет), потому что так накрыло сменой погоды, что голова вообще не соображает. Надеюсь на понимание.
Всех с праздником!
Звуки леса обрушились на нас как только мы выбрались из оврага. Сначала я вздрогнул, а затем вздохнул с облегчением: после звенящей тишины Тропы Молчунов обычный шелест листьев, птичий гомон и жужжание насекомых показались оглушительными и приятными. Седой недовольно пискнул и прижал уши — для него это тоже стало неожиданностью.
— Всегда так, — хмыкнул Грэм, поправляя корзину на плече. — Оглушает, да…но иногда в такое место хочется прийти, посидеть и насладиться этой тишиной.