Тут нужен был человек с Даром как у Рыхлого.
Грэм немного неодобрительно на меня посмотрел и покачал головой.
Но что поделать, сами мы ту тварь не поймаем. Если она, конечно, не удрала с той поляны.
Рыхлый шел впереди, его черви то и дело выныривали из земли спереди и по сторонам, словно проверяя путь. Грэм замыкал нашу маленькую процессию с топором наготове, пристально осматривая всё вокруг. А я… я шел посередине, одновременно борясь с головной болью и пытаясь не отстать. Видно было, что гнилодарец собирается быстро помочь и вернуться обратно. В наш прошлый совместный путь к деревне он шел медленнее. Возможно, он не хочет оставлять Лорика одного, зная, что там ходят различные темные личности, которым нет доверия.
Минус пути с Рыхлым был очевиден: я не мог поглощать живу из растений или отправить Виа на охоту. Думаю, гнилодарец контролирует всё в большом радиусе вокруг нас, и ничего не уйдет от его червей незамеченным, даже Виа. Но без Рыхлого добыть тот сгусток энергии я не смогу. Так что, мне оставалось только идти и постепенно привыкать к боли от одиннадцати семян, которая сейчас усилилась. Может и не надо было добавлять это чертово одиннадцатое семя, а оставить все как есть, и дать себе и мозгу отдохнуть? Ладно, что уж тут говорить. Сделал так сделал.
Впрочем, время я зря не терял. Мысленно перебирал все одиннадцать связей одну за другой, проверяя их прочность. Я заметил, что каждый раз проделывая это, связь словно укреплялась. И хоть мне не очень была нужна крепкая связь с семенами, — они были больше для тренировки, — я решил пусть будет — может, даст небольшой рост Дара. От таких манипуляций уровень взаимодействия с семенами быстро вырос до десяти процентов.
Каждый раз когда я тянулся к одному или другому семени, гул в голове немного усиливался. Это означало дополнительную нагрузку, а нагрузка — это рост.
— Плохо выглядишь, — заметил Рыхлый, обернувшись. — Последствия варки?
— И это тоже, — не стал скрывать я, — Сварил один… «отварчик», а он оказался с последствиями.
Грэм с Рыхлым дружно хмыкнули.
— Это пройдет, — добавил я, — Оно того стоило.
Какое-то время шли молча. Лес шелестел, птицы перекликались в кронах, я шел тихо, а Рыхлый вообще будто плыл над землей. Грэма вообще слышно не было, будто и не идет здоровый дед где-то сзади. Вокруг были обычные звуки Кромки, если не считать того, что теперь в любой момент мог выскочить очередной гость из глубин.
— А ты же чувствуешь всё там, где находятся твои черви? — спросил я, нарушая царившее молчание.
— К чему вопрос?