Старик шагнул внутрь и жуки Лиры моментально расступились перед ним, создавая проход.
— Тепло тут у вас, — сказал Старейшина и уселся возле костра, практически возле меня.
Запах сгнившей листвы идущий от старика ударил в нос. И что же это за Дар такой у него, с таким внешним видом?
— Я — Хельм, один из Старейшин.
— Вообще-то тебя зовут Трухляк. — невозмутимо поправила его Лира.
Такому имени я уже не удивился, очевидно, оно связано с его способностями, вот только какими?
— Да, так меня тоже зовут. — Он пожал плечами. Вернее, попытался, потому что мёртвая рука не шевельнулась. — Впрочем, тому, кто одной ногой в могиле, всё равно на имена.
Он протянул мне руку. Живую, правую. Правда, выглядела она не намного лучше всего его тела, но я протянул свою.
Его кожа оказалась сухой и прохладной, как древесная кора. Пожатие было неожиданно крепким.
Совсем неожиданно он наклонился ко мне и втянул носом воздух.
— Занятно пахнешь, — хмыкнул он. — Необычно.
Я не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.
— Значит…от твоих отваров сыну Рыхлого стало получше? — наклонил голову Хельм, — Так, Элиас?
Я насторожился. Видимо, даже те небольшие улучшения, которые произошли с сыном Рыхлого не прошли незамеченными. Случайность или нет?
Я взглянул на Морну, но она была спокойна, насколько это возможно.
— Выходит, что так, — сказал медленно я, изучая глазами Хельма и пытаясь понять, что он от меня хочет. Ведь пришел поговорить он именно со мной, а не с Морной.
Хельм смотрел на меня своими мутными глазами, в которых, несмотря на их какой-то болезненный вид, читался острый, цепкий ум. Я видел, что меня изучают как под микроскопом. Такое ощущение у меня возникло впервые. Впрочем, я тоже не отводил взгляд, а смотрел на тело старика и на то, как из трещин на его коже продолжала сочиться та самая зеленоватая жидкость, и запах прелой листвы становился всё отчетливее. Интересно, его духовный корень тоже треснут, раз пошли такие изменения в теле?
— Я наблюдал за мальчиком Рыхлого, — пояснил он, — За Лориком. Видел, как ему становилось лучше после твоих отваров. Это… неоспоримо.
Я напрягся. Вот как? Наблюдал и видимо знал, что Рыхлый дает какие-то новые отвары сыну. Можно ли вообще что-то скрыть от кого-то в этой деревне? Теперь я понял, что нет, невозможно. Не с такими способностями у гнилодарцев, которые в большинства своем словно созданы для того, чтобы подсматривать и подслушивать.
— И?
— Мне стало интересно увидеть молодого травника, отвары которого покупает Морна. А отвары, я тебе скажу, неплохие.
К похвале я остался совершенно равнодушен.