— Тебе мясо нельзя, — сказал я ему. — Пока, по крайней мере. Отвар и мазь — вот твоё меню.

Мурлык обиженно пискнул.

На самом деле Грэм совал ему разное, от семечек, которые ел Шлепа, до растений. И единственное, что его заинтересовало — куст мяты. Той, улучшенной. Что ж, пришлось дать ему пожевать пару веточек. Восстанавливающая трава тоже попалась ему на глаза и он с удовольствием ее схрумал. Так что нельзя сказать, что он был прям голодным — что-то в его пузе все-таки было.

Мы же с Грэмом ели в молчании. После тренировки и работы, еда казалась невероятно вкусной, а Грэм в принципе не был привередлив в еде.

— Пойду в сад, — сказал я, доев. — Нужно закончить с пересадкой.

Грэм кивнул и сказал:

— Не перегружайся. Тебе ещё закалка предстоит сегодня.

Я поморщился, вспомнив обжигающую боль от сока едкого дуба, но отступать было некуда. Эффект от закалки я уже увидел, когда Шлепа своим клювом ущипнул меня, а я почти не ощутил этого.

А я ощущал, как бешено расходуется жива. Сегодня нагрузки были интенсивными, и это еще не конец. Скорее всего после того как закончу в саду, израсходую весь запас, и как пойду в Кромку, нужно снова использовать Поглощение для восполнения. Вот заодно и потренирую Дар.

Сад встретил меня знакомым запахом влажной земли и свежей зелени. Я прошёлся вдоль грядок, осматривая результаты вчерашней работы. Пересаженные растения выглядели хорошо: листья были упругими, а стебли крепкими. Но им нужна была подпитка живой, чтобы окончательно прижиться на новом месте ну и стать «улучшенной» версией себя.

Я опустился на колени у начала первого ряда, и прикоснулся к ближайшему кустику мяты. Закрыл глаза, сосредоточился на своём Даре и начал направлять тонкую струйку энергии. Растение откликнулось почти мгновенно. Я чувствовал, как его корни жадно впитывают живу, как она расходится по стеблю, наполняя каждый листок силой. Но мне этого было мало — я хотел, чтобы растения раскрыли новые свойства, поэтому дал им сверх необходимого. Немного, но для первого раза хватит.

Потом следующее растение. Следующее. И следующее. Двадцать кустов мяты, двадцать кустов восстанавливающей травы — всех их я наполнил живой. Когда я дошёл до солнечной ромашки, то остановился и перевёл дух. Это было самое капризное, требовательное и деликатное из всех растений в саду. Видимо Грэм утром, еще до того как я проснулся, вынес его под солнечные лучи. Я посмотрел на ромашку и понял, что сделал всё правильно, когда решил вырастить ее из семени. Ромашка чуть распустилась, а её лепестки, ещё вчера плотно сомкнутые, приоткрылись навстречу солнцу. И они светились слабым, едва заметным жёлтым светом, словно внутри каждого лепестка горела крошечная лампочка. Как же она будет выглядеть когда полностью зацветет и войдет в силу?