Ладно, пора сажать семена. В первую кадочку (с обычной почвой), я посадил только что пробужденное семя лунной слезы и толкнул крошечную дозу живы — ровно столько, сколько оно захотело взять. Не хотел совать его в измененную почву — мало ли какие еще эффекты проявятся за ночь? Утром взгляну. Во вторую посадил вьющегося ловца и тоже дал ему своей живы. Теперь я был уверен в своем контроле, все-таки каждый день тренируюсь в этом.

На большее у меня сил просто не было. Боль в спине заставляла постоянно думать только о ней и ни о чем другом. Но сам виноват — захотел закалить спину целиком.

Я добрался до своего тюфяка и рухнул на него прямо на живот, спина не позволяла лечь иначе.

Завтра будет тяжёлый день мне предстоит поход к Морне и сеанс с живососами. От того, сработает ли моя идея зависит слишком многое.

Я закрыл глаза и попытался уснуть.

Проснулся я от того, что спина горела. Не так сильно, как вчера ночью, но достаточно, чтобы напоминать о себе при каждом движении. Я осторожно поднялся и первым делом подошёл к столу, где стояли три горшка.

И замер.

Лунная слеза выпустила крошечный, едва заметный росточек. Такой же бледно-голубой, как само семя, он робко пробивался сквозь землю. Ну оно и понятно — до того как он не начнет впитывать лунный свет, его развитие будет медленным.

А вот ловец…вот он по-настоящему удивил. Из горшка торчали уже три длинных тонких стебля-усика, каждый сантиметров по шесть. Они были покрыты мелкими липкими волосками, которые поблескивали в утреннем свете. Всего за одну ночь! Да уж, похоже, что взрывной рост — это свойство здешних хищных растений.

Хорошо, с этим я разберусь позже. Пока оба семени проросли — и это хорошо.

Я вышел во двор, Грэм уже был снаружи. Он сидел на ступеньках и неотрывно смотрел на солнечные ромашки, которые вынес из дома, и я сразу понял почему. Не смотреть на них было невозможно — они приковывали взгляд. Их лепестки уже полноценно раскрылись навстречу солнцу, и каждый из них светился изнутри. Пока еще тускло, будто тлеющие угольки, даже пульсация была похожая — завораживающее зрелище.

— Красота, да? — раздался голос Грэма.

— Да…так и есть. — признал я.

— Ну так твоя же работа — есть чем гордиться.

— Пи-пи!

Радостный писк отвлек меня от созерцания. Из-за солнечных ромашек я не обратил внимание на главное действующее лицо во дворе — на Седого.

Он снова тренировался, взбираясь на верхнюю ступеньку и пытаясь планировать.

Пять попыток было неудачных, но вот шестая….В этот раз он не плюхнулся (точнее плюхнулся, но потом), но сначала он спланировал. Пусть криво, неуклюже, всего на полметра… но для Седого это был успех!