Я свернул с дороги, не раздумывая.

Сначала просто в кусты, потом дальше, потом сообразил, что кусты у обочины — это не укрытие, а место, где меня найдут первым, если станут искать. Ушёл в лес метров на четыреста, нашёл склон с редколесьем, поднялся до середины и залёг за упавшим деревом. Отсюда тракт был виден на добрый километр, а меня оттуда — только если знать, куда смотреть.

Они шли часа полтора.

Первой прошла конница, сотня всадников плюс-минус. Потом обоз — я сбился где-то на третьем десятке телег, и телеги эти шли пустыми, что мне сразу не понравилось. Пустой обоз в тридцать с лишним повозок, который прёт на север, по дороге, ведущей ровно в одно место.

Потом опять конные, одетые куда богаче, и вот тут я разглядел вымпелы.

Их было два разных, и оба очень похожи на те, что стояли над клановыми лагерями под городом. Два клана, идут вместе, в одну сторону, с пустыми телегами и охраной, которой хватило бы на маленькую войну.

Я лежал за деревом и очень хорошо понимал, куда именно они идут.

Город вывели порталом. Забрали людей, а всё остальное осталось стоять как стояло: лавки, склады, мастерские, дома, арсенал, который я не смог вынести и на десятую часть. Целый город добра без единого хозяина, и кто-то в Дельте или где-то поближе узнал новости и сложил два и два быстрее, чем это сделал я.

А внутри тысяча с лишним замороженных тварей. И костегребни в проломе. И B-ранговый вожак ящеров во второй линии домов. И то багровое, что шло к памятнику напролом.

Я две недели ходил по этому городу, глядя под ноги, вымерял каждый удар, полз на боку через заслон, чтобы не задеть костегребня, и трясся над каждым неосторожным движением. А теперь туда идут пять сотен человек с телегами.

И Ашер сидит в своей лавке и никуда не уйдёт.

Я приподнялся на локтях.

Отсюда до дороги совсем близко. Мне надо просто встать, спуститься и сказать: город в стазисе, город полон тварей, разбудите — умрёте все, и не только вы. Я это знаю точно, я там жил.

И вот тут я лежал и думал очень долго.

Скажу ли я им что-то, чего они не знают? Скажут мне клановые спасибо? Допустим. А потом спросят, откуда я это знаю, и почему я единственный человек, вышедший из эвакуированного города, и что у меня в мешке, и кто я вообще такой. А из документов у меня, как и раньше, — лапы и хвост.

В голове пролетало всё то, что рассказывал Корн о кланах. Государство в государстве, свои законы поверх республиканских, и человеческий товар с других континентов возят регулярно. Граждан республики стараются не трогать, потому что за них может прилететь.