То есть я своей маной мог разрушать структуры из Ци, но, наверно, только хрупкие, как зёрна и та тумба, иначе мана просто оттолкнётся и не войдёт внутрь. Я покрутил эту мысль и выбросил, потому что пока применения не видел.
Постоялый двор я увидел в тот же день, ближе к вечеру.
Он стоял чуть в стороне от тракта, за поворотом: длинный дом под скатной крышей, забор, ворота нараспашку, конюшня сбоку. Ни дыма над трубами в доме, ни голосов, ни других звуков или запахов, которые указали бы на то, что место обитаемо. Конечно, я понимал причину, но думать о ней не хотел.
Сразу за воротами, во дворе, на утоптанной земле лежала лошадь.
То есть то, что от неё осталось. Рёбра стояли дугой, шкура была растащена в стороны, и по всему двору тянулись бурые полосы. Птица, сидевшая на хребте, поднялась при моём появлении, отлетела к забору и села там, глядя на меня без всякого страха.
Кроме лошади я заметил ещё несколько людей и монстров, но их вид мне совершенно не понравился: как-то сразу бросалось в глаза, что раньше они были гораздо целее. Подходить ближе и пересчитывать не хотелось.
Дверь была открыта настежь. Внутри, в тёмном проёме, что-то темнело на полу, и я стоял в воротах, не заходя, и смотрел туда довольно долго.
Город ведь вывели порталом. Всех, кто был в стенах, эвакуировали за одну ночь, пустив телеги с добычей вперёд. А вот про тех, кто жил на дороге, никто не вспомнил.
В доме была еда. Наверняка была, в погребе или где ещё, и мне она была нужна — вяленое мясо у меня расходилось быстрее, чем я рассчитывал. Да и набило оно мне уже оскомину.
Я постоял ещё немного, развернулся и пошёл дальше по тракту. Заночевал часа через полтора, когда двор уже точно нельзя было увидеть, даже если обернуться.
Дальше дни пошли одинаковые, и я перестал их считать по одному.
Ноги стёрлись, к слову, в первый же день и зажили к третьему, потом стёрлись в другом месте и зажили опять. Реген вытягивал всё, но делал это по-своему — заживлял к утру то, что я разбивал за день, так что каждое утро я выходил на дорогу здоровым, а к вечеру снова хромал. К новым сапогам я в итоге притерпелся примерно тогда же, когда понял, что либо алебарду, либо копьё надо оставить. Примерно на пятый день.
Выбирал долго — из преимуществ копья был меньший вес, но я стал гораздо сильнее с момента прибытия в этот мир, и разница в весе не казалась слишком значительной.
А вот идти было неудобно. Что копьё, что алебарда, привязанные за спиной, мешали одинаково. К самой ходьбе привыкнуть ещё можно, но снимать и надевать обратно на каждом привале было той ещё морокой, а древко цеплялось за всё подряд, когда я заходил в лес. Копьё было хорошее, и оставлять его не хотелось, но идти с двумя древковыми было реально тупо. Я даже пробовал идти с ними обоими в руках, на манер скандинавской ходьбы, но так уставали обе руки одновременно. Так что себе оставляем алебарду, меч в ножнах да ножи. А копьё я воткнул в землю у обочины, остриём вверх. Может, кому-нибудь пригодится…