Я не нашёлся что ответить.
Впрочем, он ответа и не ждал. Он вообще, по-моему, сам не заметил, что сказал.
И вот тут Сайрус, который за весь разговор про магию не проронил ни звука, поднял голову.
— Сколько он стоит? Настой.
Спросил спокойно. Но спросил. Он, видимо, впервые слышал про жернова и лечение, судя по тому, как слушал лекцию Корна. Точнее, сам наверняка всё это «чувствовал», но вот лекция по механике ему точно была в новинку.
— Средняя цена зерна по рангу плюс пятая часть сверху.
— И всё? — удивился я. — Так это почти даром.
— Это если считать так, как ты сейчас посчитал. — Старик посмотрел на меня с усталым удовольствием человека, который сейчас будет объяснять очевидное. — А теперь думай. Из чего его делают?
— Из зёрен.
— Из каких зёрен?
Я подумал. Вспомнил про разницу между пылью от разных зёрен D ранга(её не было), а потом ощущения от зерна гончей Е ранга. Так что почувствовал себя в очередной раз дураком, задающим очевидные вопросы.
— Из самых дешёвых внутри ранга, — сказал я медленно. — Потому что пыли всё равно, что там была за способность. Способность при разрушении пропадает. Важен только ранг.
— Вот, — сказал Корн почти ласково. — Соображаешь, когда захочешь. Дешевое зерно берут по нижней границе, а продают по средней и ещё пятую часть сверху. На бумаге — скромная надбавка, к которой не придерёшься. А по правде могут зарабатывать и в два раза от стоимости.
Я сидел и слушал, как у меня в голове что-то щёлкает.
— Мастер Корн. А вы умеете упаковывать зерна? Или делать настой Ци?
— Конечно умею, — заворчал он, словно уязвленный моим сомнением, — но не делал этого лет двадцать, конечно. Да и тара нужна особая под настой, пропитанная маной. Это почти артефакт, считай, тоже работа.
Я поймал взгляд Сайруса, и то ли настроился на его волну, то ли всё себе придумываю, но я был уверен, что прочёл его мысли. Кажется, слой физической силы он намеревался добить до идеала. И еще, кажется, он хотел спросить про скрытое свойство. Думаю, он мог мне и вовсе не поверить тогда в разломе, а теперь после лекции Корна вспомнил.
Вот только спросил совсем другое, чем сбил меня с толку:
— Ты сам-то куда шёл?
Вот тут я завис.
Всерьёз завис, секунды на три, потому что вопрос был совершенно очевидный, и мне почему-то ни разу не пришло в голову, что его вообще зададут. Я нашелся, меня накормили, наворчали, объяснили про камни — и всё это время никто не спросил, какого, собственно, лешего я делал ночью один посреди тракта в четырнадцати днях пешего пути от города.
А потом мне стало смешно.