— Да.
— Хм. — Корн посопел. — А Ци у тебя тем временем растёт. И слои растут. И чем их больше, тем теснее им там будет с кругом.
— Да.
Он замолчал ещё раз. И заговорил совсем другим голосом.
— Мальчик. Ты понимаешь, что ты уже покойник?
— Не совсем.
— Совсем. — Он даже не повысил голос. — Мана давит — закалка идёт. Закалка идёт — слои стираются вкривь. Ты можешь сливать ману до посинения, ты всё равно её через себя пропускаешь, каждый день, помаленьку. Год, два, три — и от твоих слоёв останется решето. И вот тогда ты уже ничего не сделаешь, потому что стёртого не вернёшь.
Он подобрал наконец флягу, повертел в руках.
— Тебе надо заливаться настоем Ци. Каждый день, годами. И на это у тебя денег хватит, только если ты будешь варить «Целостность» по десять склянок в день и продавать по завышенной цене.
Я дослушал до конца.
Потому что мне первый раз за вечер было что сказать.
— Я и заливаюсь, — сказал я.
Корн замолчал.
— Чем?
— Золотой пылью. Ломаю зерно маной и усваиваю.
Он посмотрел на меня очень внимательно.
— Ломаешь зерно.
— Ага. Хрупкая структура. Пускаешь ману внутрь — она рассыпается, и всё, что там было, идёт в меня. — Я пожал плечами. — Три-четыре часа отходняка, и всё. Я так несколько дней делал. Тварей там хватало.
— Сколько?
— Не считал. Много. Я под конец уже с трудом впихивал.
Корн потёр лицо ладонью.
— И как ты себя чувствуешь?
— В том-то и дело. — Я даже подался вперёд, потому что это была моя мысль, я её сам додумал и никому ещё не говорил. — У меня ядро сейчас, по ощущениям, лучше, чем было до круга. Оно цельнее и Ци откликается как будто быстрее.
Я замолчал.
Корн долго смотрел на меня, а потом сказал совсем не то, чего я ждал.
— Удивительно, конечно.
— В смысле?
— В прямом. — Он положил флягу рядом с собой. — Я тебе про это рассказывал. Тогда же, на жерновах. Стоял и объяснял, чем именно ты платишь за скорость. И ждал.
— Чего ждали?
— Что спросишь, чем это лечится. — Он покачал головой. — Ты не спросил. Покивал, посчитал что-то в уме и пошёл варить.
Я сидел и молчал.
— А почему сами не сказали?
— Незачем было. — Он пожал плечами. — Ты был воином Ци без круга и без денег. Пыль дороже зерна, купить тебе её было не на что, а делают её маги и задаром никому не рассказывают. Ну узнал бы ты, что твои слои чинятся за деньги, которых у тебя нет. И что бы ты с этим знанием делал? Расстраивался?
Обидно. Но справедливо.
Я привык, что вокруг сплошные загадки, и разучился спрашивать вслух даже там, где можно было просто спросить.
— А объясните тогда толком, — сказал я. — Что она делает-то, эта пыль? Я её усваиваю и чувствую, что стало лучше. А что именно стало лучше — не понимаю.