— Всё-таки это была игра, — покачал он головой.
— А тут что, люди другие? — Я подался вперёд. — Ты говоришь так, будто тут воевать не умеют. Умеют. Я видел, как гарнизон с облавой встали перед волной и держали её два часа, отступая по шагу, без давки, и латали строй за секунды. Я видел, как два республиканских мага шестого круга в секунду раскатали B-рангового босса. Тут прекрасно умеют воевать. Просто почему-то не идут закрывать разломы.
Он молчал.
— Ну загони ты в разлом отряд в двадцать-тридцать человек. С запасом, с ротацией, с обеспечением. Просто задави количеством. Это не тайное искусство, это логистика. У него республиканская армия под рукой и сотни лет времени, которые он, как ты говоришь, эту линию держит.
Я развёл руками.
— Но он этого не делал. И не делает. Значит, ему это не нужно. Потому что если бы было нужно — он бы это делал.
Ганн долго молчал.
— Может, не всё так просто.
В голове всплыли слова старика про первые разрывы в ткани мира — совсем не те, из которых лезут твари. Может, действительно не всё так просто и я погорячился?
— Хорошо. Тогда, может, объяснишь мне, как именно он спасает мир?
— В смысле как?
— В прямом. Не «он держит разломы» — это слова. Что он делает конкретно? Как, с каким результатом? Ведь недавно я видел, как он эти разломы держит. Он их держит так, что огромная волна монстров прокатилась по республике, а следом шли демонические твари.
Ганн ответил не сразу. Я видел, что он действительно размышляет, а не тянет паузу перед тем, как дать заготовленный заранее ответ.
— Слушай. Мы в игре думали, что надо закрыть все разломы. Все так думали, весь форум так думал. Только мы же не можем знать точно, правда? Мы играли. Мы там кнопки жали. А тут всё по-настоящему, и, может, оно устроено вообще не так, как нам показывали.
Он посмотрел на меня.
— Я не знаю, как он спасает мир. Правда не знаю. Но я верю, что он это делает, потому что всё, что я видел, — оно на благо. И ты тоже должен помочь.
Должен. Слово резануло, и я почувствовал, как всё, что у меня внутри копилось, разом встало колом.
— Должен, — повторил я, поднимаясь со стула.
— Ну в смысле…
— Нет, ты так сказал. И знаешь, нихрена. Я никому ничего не должен. Я не нанимался мир спасать. Присягу не давал, договор не подписывал, руки никому не жал, свечку не ставил. Меня не спросили ни разу. Ни одного раза, Ганн!
— Да ты чего…
— А у тех девяти кто-то спрашивал? Они тоже что-то ему были должны⁈
— Рэй…
— Я за компьютером сидел! — Я вообще не собирался орать, оно само. — Я прошёл игру и оказался в переулке в чужом теле в луже мочи! Мне на руку повесили хрень, которая меня убивала! Я несколько раз подыхал и уже смирился, что всё, конец, и меня вытащили случайно! Случайно, понимаешь⁈