Он привстал.
— И вот теперь я, значит, должен. Кому? Может, Рику за дубинку и пару серебра? Или сразу тому, кто втянул меня во всё это и один раз подмигнул с площади? Который меня сюда затащил, не спросив? Ладно, я понимаю, тебе есть за что быть ему благодарным. Прости, но те девять, которых он угробил, они ему скажут спасибо?
Я показал на север, на пурпур над лесом.
— Раз есть мы с тобой, значит, будут ещё. Сколько людей он готов выдернуть из чужого мира ради своих целей? Сто? Тысячу?
Я хватанул воздуха. И сел обратно, потому что стоять и орать было глупо, а мысль, которая пришла следом, стоила того, чтобы её договорить спокойно.
— И я не на тебя ору, если что.
— Да понял я.
— И вот ещё что. Тело у тебя чужое. И у меня чужое. В нём кто-то был до нас.
— Ну и?
— Ну и куда он делся?
Ганн не ответил.
— Я в душу никогда не верил, — сказал я. — Вообще. Считал сказкой для тех, кому страшно умирать. А теперь сижу тут, в чужих костях, и другого объяснения у меня просто нет. Он что-то вынул из нас там и вставил сюда. А то, что было тут раньше, вынул и выбросил. Иначе никак не сходится.
— Может, они и так помирали. Мало ли, больные какие.
— Одиннадцать раз подряд? Ровно тогда, когда нужно?
Он молчал.
— Значит, счёт такой. Одиннадцать здешних, которых он лишил чего-то, что делает человека человеком. Своих, между прочим, граждан республики, за которых он вроде как и отвечает, которых и спасает. Плюс одиннадцать нас там. Плюс девять из нас, кто сдох уже здесь. И это только пока. Потому что из игры он мог вытащить гораздо больше людей. Между моим и твоим прохождением прошло четыре года, а ты оказался здесь раньше. У него может быть склад, забитый «душами» игроков. Которые просто ждут своей очереди.
Я развёл руками.
— Будь я хоть немного религиозен, тут вообще не о чем было бы спорить.
Ганн долго смотрел в огонь.
— Ну а что теперь? — сказал он наконец. — Обратно ведь не запихнёшь. Ни их, ни меня. Я тут, ты тут, и от того, что мы сейчас это обсудим, ровным счётом ничего не изменится.
— Тебя это вообще не трогает?
— Трогает. — Он пожал плечами. — Только выбор у меня какой? Ходить и каждый день себе напоминать, что я в чужом теле? Так я и так помню, каждое утро вспоминаю. И радуюсь, Рэй.
Он поднял на меня глаза, и в них уже не было ни капли сомнения.
— Мир спасти важнее, Рэй. Извини, но важнее. Если он остановит эту дрянь, то и те девять не зря, и я не зря. Да и ты не зря, хоть и не хочешь пока это принять. А если не остановит, то не всё ли равно, кто там в каком теле?
Я смотрел на него и понимал одну совершенно паршивую вещь.