– Кстати… А какая у вас любимая еда? – удивляясь самой себе, поинтересовалась Рика.

– Кастелла. Я недавно распробовал кастеллу из комбини.

– Как мило, – пробормотала она, и Синои улыбнулся, блеснув в темноте белоснежными зубами.

Несмотря на приятную сытость, Рике неожиданно стало грустно, едва ли не до слез. Сколько раз уже так было: она поужинает с кем-то, а потом они со спутником расходятся в разные стороны. Пусть ей сейчас хорошо, губы блестят от мясного жира, а на языке еще жив вкус золотистого риса, впереди ее ничего не ждет, она вернется в свою пустую квартиру…

И так всегда. Какой бы вкусной ни была совместная трапеза, после нее одиночество ощущается еще острее.

Тем утром, пока Рика заполняла бумаги на посещение тюрьмы, ее без видимых причин вдруг охватило странное чувство – словно по телу хлестнула невидимая волна.

Она никак не могла успокоиться, пока с талончиком в руках ждала, когда ее пригласят пройти в комнату для свиданий. Все как всегда – длинные тюремные коридоры, лифт, охрана, – но в этот раз все казалось каким-то неправильным, и это тревожило не на шутку.

– Скажите, а вчера к вам никто не приходил? – спросила она.

На губах Кадзии Манако мелькнула едва заметная ухмылка. Наверняка ее навещают родственники, да и сторонников у нее немало. Однако Рику ужасно беспокоил вопрос: не морочит ли Манако голову и другим журналистам?

Нет времени ходить вокруг да около. Сегодня непременно нужно получить у нее согласие на интервью.

– Я могу встречаться с кем угодно раз в день. С чего это вас так волнует? Странная вы сегодня. – В тоне Манако прозвучала доля неприязни.

Рике неожиданно захотелось вцепиться в эту женщину, защищенную прозрачной перегородкой. Точно так же, как иногда хочется впиться кончиками пальцев в спелый персик или сжать в руках белоснежную сырую моти, посыпанную мелкой пудрой. Рике никогда прежде не приходилось касаться женщин в теле. Мать усердно занималась спортом, не пропуская и дня, и неизменно получала похвалы за свою стройность. Тело Рэйко было хрупким и незрелым, как у девочки-подростка, – казалось, она подсознательно стремилась скрыться в нем от мужских взглядов. Одноклассницы в школе пеклись о фигурах и были худенькими. Но Манако… У ее тела были совсем другие стандарты. Ее пышное тело было как неведомый космос, в который мужчины вкладывали безумные деньги.

– У меня к вам просьба, – решилась она. – Я хочу написать о вас. Самое лучшее – опубликовать интервью в нескольких номерах еженедельника «Сюмэй», чтобы читатели узнали вашу историю от первого лица. Конечно, я всего лишь журналист, и форму публикации определят наши редакторы, но в любом случае я позабочусь о том, чтобы материал никак не порочил ваше достоинство, обещаю.