— В столовой сегодня ячневая каша на молоке, — ставя окончательную жирную точку в уговорах, доверительно сообщил родич.

— А по поводу чего такое пиршество? — тут до него явственно долетел аромат жарящихся сырников, захотелось по-быстрому свернуть диалог. — Впрочем, мы это еще успеем обсудить. А то мне до того жрать хочется, аж спать негде…

Башня больше всего напоминала укрепленную одноподъездную многоэтажку с пищеблоком и прочими хозбыт заведениями в цоколе и подвалах. Для холостых и просто тех, кому некогда было заморачиваться готовкой, варили на общей кухне. Пища самая простая, зато сытная. Он туда и направлялся. А тут такой подарок судьбы!

— Тогда милости прошу, гость дорогой! — как-то даже торжественно и напевно, словно обряд совершал, а не в суете житейской, произнес Зотей. И отступив назад, посторонился, всем видом приглашая к себе.

Его понять было можно. Они ведь с Гришей родные братья. К тому же погодки. Росли вместе. Младшие сыновья Поликарпа Маркеловича. И еще одно умозаключение проскочило в голове. Раз хозяин дома улыбается и за стол зовет, значит, с Григорием все более-менее в порядке. Вахрамеевы не только упертые, прижимистые и двужильные, но еще и благодарными быть всегда умели. А долг платежом красен. Вот и решили отблагодарить, чем смогли.

Утреннее застолье — отличный повод разузнать в подробностях, что и как. Зотей во всех новостях семейных всегда в курсе. Ему по должности положено. Его отец — старший над дружиной клана. Вроде военного вождя. А еще он капитан городской конной стражи. Сын при нем помощником. Отвечавший за караулы, внутренний распорядок, ворота и охрану родовой башни.

Март и прежде бывал у них. А сырники у Марфы и в самом деле, как говорила бабушка Катя, ум отъешь. Усадили, предложили на выбор — взвар и простоквашу со льда. Тоже, скажу вам, вещь! Крупными мягкими комками, нежная, вкусная, а под сырники так и вовсе идеал.

— Хозяйка, добрый день.

— Проходи, Март, садись, — широко улыбнувшись, почти пропела она.

Два раза повторять не надо. Перекрестился и за стол. Первым делом спросил:

— Какие вести? Что с нашими?

— Григорию несколько часов делали операцию. Вытащили несколько пуль, почистили раны. Сейчас он спит под капельницей.

— Слава Богу! А что с Ефимом? — не без тревоги задал вопрос о втором.

— Врач сказал — жить будет! Но на поправку еще не скоро пойдет.

— Так он и не дышал почти.

— Дед ничего не пожалел. Отвалил часть Груза за лекарства иномирные.

— Да неужели… прежде за ним такого не замечалось…

— Ты бы, Март, такие слова не говорил, — осторожно попытался вразумить его Зотей, — не будет тебе добра от них. И так по краю ходишь…