Справа и слева от него шли в походном ордере два средних корабля противоракетной обороны, напичканные средствами обнаружения и перехвата вражеских летательных аппаратов и ракет.

На восемь тысяч метров выше их, в нижних слоях стратосферы, летел, четко выдерживая курс и дистанцию, спецборт ДРЛО, снабженный герметичными отсеками, ведущий дальнюю разведку и наведение тех же «Мьельниров», которыми так удачно был поражен и сбит дас химмелн рахдонитов. Этот же корабль обеспечивал ударную группу надежной связью по всему обширному ТВД. С этой высоты его радиогоризонт[1] покрывал окружность радиусом больше пятисот километров.

Замыкало построение звено из двух ударных штурмовиков Ю-28, под крыльями которых размещался широкий ассортимент средств поражения. Блоки НУРСов, управляемые ракеты и скорострельные пушки под кабиной. Штурм-Тигры выполняли роль передового прикрытия и разведчиков. Большего в сложившейся обстановке по мнению генерала дер флигера Конрада фон Зайделя, командовавшего АУГ, и не требовалось.

Тем более, что всем и без того хватало задач. По факту, ему сейчас сильно не хватало боевых ботов и кораблей, и он в который раз, пусть и негромко, но сочно, со вкусом, многоэтажно выругался, помянув всех предков начальства штаба воздушного флота.

— И выкручивайся теперь, как хочешь, Конрад… Доннер веттер!

Потеря штурмбота в самом начале операции стала крайне досадным промахом. И за него предстояло ответить перед командованием.

— Что они там возятся? Почему так долго? Это же купец! К тому же сбитый! Пришли, взорвали и вернулись на базу! Вот как должны воевать егеря!

Негромко постучав, в каюту заглянул затянутый в черную форму адъютант. Ловко щелкнув каблуками ботинок, обер лейтенант вытянулся перед начальством и отрапортовал.

— Герр генерал, разрешите доложить?

— Говорите, Лютцов.

— Пришло сообщение об успешном завершении миссии отряда обер лейтенанта Риттера. Они уже на пути назад.

— Хорошо. Пусть поторопятся! Мне они нужны немедленно! — не скрывая раздражения, потребовал Зайдель.

— Так точно, мой генерал! — казалось уже невозможно держаться прямее, но молодой офицер с поистине немецкой выучкой справился с задачей. — Разрешите идти?

— А вы, Генрих, желали бы обсудить со мной местных девок и дрянную выпивку? — не скрывая яда в голосе, позволил себе отыграться на бесправном подчиненном генерал. — Идите!

Новость обрадовала. Но он привык скрывать такие чувства, предпочитая выглядеть жестоким самодуром, чтобы всегда держать людей в некотором напряжении и не давать слишком расслабляться. За это его не слишком любили, зато все приказы выполнялись бегом и немедленно. Привыкнув за долгие годы к почти безграничной власти в пределах своего корабля и эскадры, он и сам не заметил, как маска приросла к лицу, привычный прием стал частью его натуры. Добавив большую порцию едкости и без того тяжелому характеру.