Пока мертвяков не видно, но это не повод расслабляться.

Мы шагали по улице, где-то брехала собака, замычала корова, но ни людей, ни зомби не появлялось.

Вова свернул, направившись к высокому забору, сколоченному из видавших виды досок.

Просунув руку в щель между досок, он нащупал крючок и сбросил его с петли, открыв нам калитку, и мы вошли во двор, огляделись.

Пусто. Только в дальнем углу глухо и лениво гавкает на нас здоровенный алабай. Уже даже и не собака, если по габаритам судить, а целый медведь. Но гавкает не злобно, наверняка Вову унюхав и признав, а так, «сигнализируя» владельцу о гостях.

— Пошли, — дернул головой Вова, и мы пошагали к крыльцу.

Но едва только я ступил на первую ступеньку вслед за Вовой, позади нас раздался звонкий щелчок, и чей-то голос произнес:

— Стоять! Лапы вгору! За пукалки свои даже не думайте хвататься, и не дурить мне, а то живо дробью начиню!

Я тут же потянул руки вверх.

Вова тоже, но при этом он заявил:

— Бать! Ты с дробью своей аккуратней! Шмальнешь, потом жалеть будешь…

— Вовка? — удивленно спросил гость.

— А ты кого ждал?

— Да мало ли…бродят всякие.

Вовка развернулся, обошел меня и обнялся с отцом.

— Ну ты-то руки уже опусти, чего застыл? — приказал мне сухонький, но жилистый мужик с наголо побритой головой — тот самый отец Вовы, держащий под мышкой двустволку хрен знает каких мохнатых лет.

Я послушно руки опустил.

— Здравствуйте, Григорий Иваныч, — поздоровался я.

— О! Женька? Ты? — прищурившись, спросил он. — А не признал сразу. Отпустил бороду, как басурман…

— Да… — я даже не нашел, что ответить.

— Ну? И какими судьбами? — спросил Вовин батя. — И что за стволы, что за одежка? Вы на охоте, что ли, были и решили заскочить? Хвалю…

— Да не, бать, тут история другая, — тяжело вздохнул Вова.

— Какая «другая»? — нахмурился Григорий Иваныч.

— Ты вообще телек смотришь? Радио слушаешь?

— Слушал, смотрел. Фигню какую-то вещали, — ответил Григорий Иваныч. — У буржуев в свое время Уэллса спектакль по радио крутили — там паника началась. А наши что, решили повторить на свой лад?

— К сожалению, нет…

Григорий Иваныч оглядел нас и вновь нахмурился.

— Чего стоите и молчите, как воды в рот набрали? Рассказывайте тогда! А вообще в дом пошли, а то торчим на улице, как эти самые…

— Бать, ты сначала скажи — в деревне никто последнее время не помирал? Странные такие не лазали? Вообще посторонних не было? Не приезжал ли кто?

— Да нет вроде… А что?

— Сейчас буду рассказывать. Но…мы не одни. В заливе катер наш стоит, там еще несколько человек.

— Ну так зовите…

— А разместимся мы где?