И тут меня накрыло.

Я сел на асфальт и уставился на тело, не думая ни о чем.

Вова подошел, но интерпретировал мое состояние по-своему и с «медвежьей» эмоциональностью начал утешать. Лучше бы помолчал.

— Жень, ты это…не переживай так. Ее ведь укусили, так что все равно погибла бы через несколько часов…

Смысл его слов пробивался ко мне словно через туман, но все же пробивался.

Укусили…значит, она была обречена. Понимала ли она это? Если да, то понятно, почему она бросилась на монстров. У нее выбора уже не было, а вот у ее ребенка, у нас…

— Женя! Надо уходить!

Я ничего не ответил. Мне было плевать. Меня охватила такая апатия, что было пофигу абсолютно на все.

— Джей, да что с тобой? — Вова очень сильно тряхнул меня за плечо.

И это заставило меня выйти из того состояния, в которое я вдруг впал.

— Не знаю, — каждую фразу мне приходилось из себя просто выдавливать, словно бы разучился говорить или не хочу говорить. Вообще ничего не хочу.

— Твари сейчас будут тут! Нас сожрут! Вставай!

Да плевать. Ну сожрут и сожрут. Все равно.

Моя апатия набирала оборотов, но она была несравнима с упрямством Вовы. Он дернул меня, заставил подняться.

— Поджигай! — приказал он.

В голосе его звучали металлические нотки, он явно был зол и расстроен.

И хоть мне было плевать, игнорировать его я не мог. Знал, что он не отстанет, не бросит, не отступит. Он будет меня трясти, пока я не сделаю то, что он от меня хочет. Это факт, в котором за годы дружбы я не единожды убеждался. Если Вова очень хочет, чтобы ты сделал — не отвертишься.

Я поглядел на изорванное тело женщины. Металлический блеск на ее окровавленной шее привлек мое внимание.

Я наклонился и сдернул с шеи тетки цепочку с обручальным кольцом.

— Это девочке нужно отдать, — заявил я, понадеявшись, что Вова согласится, отстанет от меня.

— Иди и отдай, — приказал Вова.

Я на негнущихся ногах, сжимая в руке цепочку, словно робот, пошагал к катеру, а Вова чиркнул зажигалкой…

Монстры как будто ждали этого момента — со стороны стадиона они перли широким фронтом, не меньшая толпа двигалась цепочкой со стороны шоссе.

Но дожидаться их, естественно, никто не планировал.

Бросив канистру поверх трупа второго мута, Вова развернулся и побежал назад, прыгнул на борт катера и, отцепив кривой, полуразвязанный узел, который я накрутил, оттолкнулся ногой от берега.

— Дядь ваеный, дядь ваенный! А ка зе ма? Она зе там! — маленькая девочка, плача, теребила Вову за штанину.

Он, ни слова не говоря, сжав губы, развернулся и направился к «штурвалу».

— Держи, — я протянул девочке добытую цепочку.