Палатки стояли по двенадцать штук в ряду, в конце каждого ряда еще одна, помеченная как WC. Что это такое — понятно любому. ВотерКлозет — сортир по-простому. И, вероятно, там же душевая. Три десятка рядов. Три с половиной сотни палаток по шесть человек. Всего две тысячи спасенных, грубо говоря, и это из города с населением в полмиллиона. Очень грустная статистика. Или же это лишь часть лагеря, и Вова не видит, где стоят другие палатки.

Ну что ж, если мелкий не ошибся, то Вове надо было пройти всего-то по одному ряду. Он уже зашагал было туда, когда за спиной раздался крик, а за ним странный треск. А потом загрохотали сразу оба тяжелых пулемета, причем истерично, на полные ленты.

Это еще что?

Оглянувшись, Вова понял, что все, теперь уже точно у него вышло время. Одна из секций забора была проломлена, причем проломлена серьезно. Здоровенная тварь — что-то вроде той, из больницы, только раза в три побольше, лежала, перевалившись через прутья, а по ее развороченной попаданиями из крупняка туше внутрь лагеря лезли зомбари. Пока что их успешно косили очередями, но…

Вова плюнул на конспирацию и практически бегом понесся меж палаток. Никто не пытался остановить его, да вообще всем, похоже, было просто плевать, что какой-то мужик в форме ЧВК, явно отличающейся от того, что носят армейцы, с автоматом носится по лагерю. Впрочем, Боба это устраивало более чем — стрелять в живых людей ему совершенно не улыбалось, особенно когда эти люди в целом-то были «хорошими».

Но и люди на него не обращали внимание — все, кто стоял в проходе меж палаток, глядели в сторону заваленного ограждения.

Забавно. Даже будь ты совершеннейшим профаном, офисным клерком или работягой с завода без всяких навыков выживальщика — должен ведь понять, чем грозит прорыв периметра лично для тебя?

Но нет, все стоят и тупо пялятся на происходящее. Почему? Да черт его знает. Может, надеются, что вояки отобьются, может, просто от страха замерли. Однако людей, начавших суетиться, осознавших, что случилось и предпринимавших хоть какие-то попытки спастись, были единицы.

И у Вовы сжималось сердце от того, сколько сегодня может погибнуть людей. Но что он мог сделать? Сколько он мог спасти, и мог ли вообще? Будет ли толк от того, что он начнет трясти за плечи вон того толстого дядьку? Или если надает по мордасам тому мужичку в кепке. Дойдет ли до них, что происходит?

И даже если да — смогут ли они сбежать?

Вряд ли… А вот если Вова будет тратить время, пытаясь достучаться до их инстинкта самосохранения, то ему точно хана, и девчонкам тоже.