— Спокойно, я просто мимо иду, расслабьтесь, — ответил я на русском, поднимая руки.

Стражники переглянулись. Конечно, они не поняли ни слова, но не молчать же мне — пусть лучше думают, что я какой-нибудь потерявшийся ребенок.

— Ниншу, маан-лу, инакеш! — один из них достал веревку, явно намереваясь меня связать.

Я покачал головой. Посещение тюрьмы и разбирательства с местной полицией в мои планы сейчас точно не входят. Во всяком случае, до тех пор, пока Немо не расшифрует местный язык.

— Так, лучше посторонитесь, ребята, или я за себя не отвечаю, — спокойно предупредил я их, создавая область с повышенной гравитацией.

У стражников округлились глаза.

— Шах-лама, нун, шах-лама! — испуганно повторяли они, пятясь.

— Вот-вот, — кивнул я. — Шах-лама вам самим сейчас инакеш устроит, так что лучше ниншу отсюда подобру-поздорову!

Тут нас всех отвлек чей-то крик:

— Шу-тар, шу-тар! Нин гу, хаши-ла!

По ступенькам к нам спешила девушка в грязной одежде. Уборщица? Нет, на фартуке заметны пятна от краски, так что, скорее всего, она художник. Не удивлюсь, если именно она и нарисовала тот самый портрет Ктулху на вершине зиккурата. Ну или, по крайней мере, знает того, кто это сделал. Так что в любом случае познакомиться с ней — моя первоочередная задача.

Я тут же старательно принялся изображать перепуганного ребенка.

— Спасите, тетенька! Эти дядьки меня связать пытаются! А я ничего не сделала, я просто заблудилась!

Конечно, слов моих она не понимает, но сейчас это и неважно. Немного магии — и по моим щекам текут почти настоящие слезы. Выкусите, злыдни, вот оно, мое самое страшное оружие — милые заплаканные глазки обиженной малолетки.

Несколько минут стражники и художница ругались на неизвестном языке. Солдаты без конца твердили свое «шах-лама», но девушка, похоже, ни на йоту им не верила и катила на них бочку с упорством портового грузчика-стахановца. И, подозреваю, вовсю использовала его же лексикон. В общем, девка — огонь! А с виду и не скажешь — стройная фигурка, невинный взгляд, черные косы на плечах а-ля Уэнсдей. Разве что одежда грязная, но это можно списать на рабочую обстановку.

В конце концов девица схватила меня за руку и повела вон из храма, игнорируя протесты служивых. Я не удержался и показал им на прощание язык. Надеюсь, в этом мире значение этого жеста не слишком отличается от нашего.

Через несколько минут мы добрались до выхода из величественных садов храмового комплекса. Правда, это были не парадные ворота, а какой-то потайной служебный ход. Кажется, через него сюда доставляли провизию, стройматериалы и прочие ресурсы.